Я остановился у дверей, которые вели в частные приёмные покои — те самые, где Король Эдвард встретился со мной более полутора лет назад. Её охраняли двое мужчин, и они, похоже, заволновались, когда я остановился. Гость согласно протоколу должен был вызвать королевского камергера, и попросить об аудиенции, или, по крайней мере, попросить объявить моё присутствие. Однако Руфь гостем не была, и у меня сложилось чёткое ощущение, что они ожидали, что я войду, не спрашивая разрешения и не ожидая камергера.
— Ты! — огрызнулся я на человека, стоявшего справа. — Кто-нибудь входил или выходил отсюда за последний час? — спросил я, надеясь скрыть свои колебания с помощью вопросов.
— Нет, миледи! — громко ответил он.
Я поднял руку, поднеся палец к губам, и стражник явно видимым образом вздрогнул. «Он думал, что я могу его ударить!». Кем бы Руфь ни была, она явно вела интересную жизнь.
— Очень хорошо, — сказал я ему. — Открой мне дверь, — последовал мой приказ. Я хотел, чтобы он это сделал на тот случай, если тут мог быть какой-то тайный сигнал — когда дело доходило до охраны королей, ожидать можно было всего. Если бы я попытался открыть её сам, не следуя нужному протоколу, то это выдало бы меня с головой.
Он вытянул руку, и открыл дверь. Если и был какой-то условленный стук или другой сигнал, то я его не увидел, и почувствовал себя немного глупо. Не глядя на него, я вошёл. Я уже знал, что внутри был лишь один человек — камергер, если я не ошибался. Позвольте мне поправиться: лишь один человек находился «внутри» комнаты. За двумя скрытыми боковыми дверцами ждали, наблюдая за помещением, несколько охранников.
Камергер вздрогнул от неожиданности, когда я вошёл, и поспешно встал со стула, на котором он отдыхал.
— Я не ожидал… — начал он.
— Не утруждайтесь, — сказал я ему. — Он в своих покоях? Мне нужно немедленно поговорить с королём, — бросил я, уже шагая к двери, которая вела к тому, что, по моим предположениям, являлось собственными жилыми помещениями его Величества. Это было моей первой ошибкой. Судя по всему, Руфь не превышала камергера рангом… Мне следовало догадаться.
— Руфь! Стой! Что ты делаешь? — возмущённо воскликнул он. Я ощутил, как люди за скрытыми дверцами напряглись.
Время для ухищрений миновало. Я искренне надеялся, что смогу достичь Короля Эдварда, не поднимая шума, но похоже, что моему желанию не суждено было сбыться. «
Я не участвовал ни в каких серьёзных конфликтах с тех пор, как два месяца тому назад закончилась война с Гододдином, но это время каким-то образом наложило на меня свой отпечаток… потому что я обнаружил, что адреналин мне нравится. Я улыбнулся, когда стрела разбилась о мой щит, наслаждаясь выражением лица лучника, когда тот осознал, что к таким неприятностям он не был готов. Поскольку он был устойчив к заклинаниям, влиявшим на разум, я снова произнёс слова, запечатав ещё одним щитом дверь, через которую он только что прошёл, и запоздало повторил тот же процесс, чтобы также перекрыть дверной проём, через который я вошёл.
Я двинулся на стражника… не переставая улыбаться. Он попытался выпустить ещё одну стрелу и, видя, что это ничего не дало, обнажил меч. Резкий рывок кисти и произнесённое шёпотом слово — и моя магия вырвала клинок у него из руки, и послала в полёт по воздуху, лишь чтобы вернуть его обратно, остриём к стражнику, в считанных дюймах от его лица.
— Пожалуйста, развернись, — спокойно сказал я ему. — Заложи руки за спину — я правда предпочёл бы не делать тебе больно.
Бедняга настолько лишился мужества, что мгновенно повиновался. Обнажив свой кинжал, я срезал его пояс, и связал им его руки.
— Ложись на пол, — добавил я, и он покорно повиновался. — Слушай, я понимаю, что ты оказался в неловком положении, — словоохотливо поведал я ему. — Ты — единственный, кто остался в сознании, и теперь ты связан, не ранен и не избит. Когда они тебе позже освободят, это, возможно, будет скверно выглядеть. Хочешь, я тебя немного побью? Я бы предпочёл не навлекать на тебя неприятности, если этого можно избежать, — сказал я, с серьёзной искренностью произнося каждое слово, но, судя по всему, для стражника это было несколько чересчур. Он застонал совершенно не по-мужски, и миг спустя я чётко почуял запах мочи.
— Ох… да какого чёрта? — в смятении сказал я, увидев, как по богатому ковру на полу расползается мокрое пятно. Проигнорировав его потерю контроля над мочевым пузырём, я задержался, чтобы разбить его меч, и порвать его одежду… быть может, этого хватит, чтобы его потом не высекли. Однако мне от всего этого было определённо не по себе, поскольку это лишь ещё больше его напугало.
