— Но у тебя же получилось… Я бы подумал, что у тебя было бы хотя бы несколько хороших воспоминаний, — продолжил я.
— Я победила, — согласилась она, — но это не обязательно то же самое, что успех. Я потеряла всё, за что я сражалась, но я победила. Почти все, кого я знала, или кто был мне небезразличен, были мертвы к тому времени, как я сделала свой последний выбор, и единственная остававшаяся у меня хорошая причина бороться, была пр… — говорила она, затем осеклась, и её лицо поведало мне, что она зашла дальше, чем намеревалась.
— Прошу прощения за то, что сую нос не в свои дела, — попросил я прощения, но внутри я задумался о том, что она собиралась сказать.
— То не твоя вина. Я пока не готова поделиться более болезненными отрывками моей истории, но возможно, что когда-нибудь буду, — сказала она, закрыла глаза, и опустила голову, будто общаясь с давно мёртвыми душами её друзей и семьи.
Я ждал долгую минуту, прежде чем продолжить:
— Вообще-то, у меня была более практичная причина нарушить твой покой.
Память Мойры Сэнтир открыла глаза:
— Хорошо, смысл моего существования полностью практичен. Возможно, будет лучше таких вещей и придерживаться, — произнесла она. Глядя в эти чужеродные глаза, я не мог не испытать прикосновения лежавшей за ними эмоции, которую я ощущал — но на этот раз я крепко держал язык за зубами.
— Когда мы с Пенни были связаны узами, она получила великую физическую силу и скорость. Сайхан сказал мне, что это был побочный эффект уз. Из-за него она получила дополнительную силу пропорционально моей мощи, — сказал я, объясняя. — Ты понимаешь, как это работало?
— Нет. Я могу предположить, но в моё время таких уз не создавали. Они были бы опасны для обоих связанных, открывая их для бессмысленного риска жизни и, как ты выяснил, ограничивая чувствительность мага, — сказала она. — Почему ты спрашиваешь?
— Я просто подумал, что другим воинам могло быть полезно обладать такими физическими преимуществами — если бы существовал какой-то способ этого добиться, не рискуя моей собственной жизнью, — сказал я, и сам понял, насколько легкомысленным это казалось. — Это, наверное, глупый вопрос, да?
Она засмеялась, показав белокаменные зубы, когда её рот раскрылся:
— Отнюдь. Ты просто хочешь создать «та́ргос чэрэ́к», — сказала она. Моё знание лайсианского было уже достаточно хорошим, чтобы я сразу смог понять слова «страж земли», хотя контекст был мне всё ещё чужд.
— Я не уверен, что это такое, — признал я.
— Неудивительно, — сказала она. — Их больше не было с тех пор, как ушёл в землю последний архимаг.
— Ты имеешь ввиду себя? — спросил я.
— Да — Гарэс Гэйлин и я были последними, кто создавал такие узы, — ответила она.
— Так они были мужчинами?
— И порой женщинами. Им давали силу, чтобы защищать их подопечных.
— Они похожи на Анас'Меридум? — задал я вопрос.
Она нахмурилась, выражение её лица казалось почти человеческим, несмотря на экзотический состав её щёк и губ.
— Нет, Анас'Меридум, насколько я понимаю, были созданы волшебниками… после раскола. Они были попыткой ублажить церковь и людей того времени, не сомневаюсь. Весьма вероятно, что они были вдохновлены памятью о таргос чэрэк, — сказала Мойра. Она приостановилась на миг, прежде чем объяснить: — Несмотря на внешнее сходство, они полностью отличались от твоих носителей пакта. Каждый таргос чэрэк получал свою силу, чтобы защищать архимага. Они служили телохранителями, а не палачами.
Я не смог удержаться, и прервал её:
— А их жизни были связаны с архимагом, которому они служили?
Мойра фыркнула, что показалось странным, учитывая её форму.
— Ни в коем случае — они были связаны с землёй, а не с другим человеком. Мы были не настолько глупы, чтобы связывать двух человек таким дурацким образом.
— Почему их больше не создавали после войны с Балинтором?
— Архимагов больше не было, — прозаично сказала она. — Создание Анас'Меридум об этом позаботилось.
— Так только… — начал я.
— Да, только архимаг мог обеспечить узы между смертным и землёй, — сказала она, отвечая на мой незаконченный вопрос.
— Х-м-м, — мудро изрёк я, обдумывая её слова.
— Ты не понимаешь — почему, так ведь? — язвительно спросила она.
— Нет, — признался я.
— Любые подобные узы, как узы, которыми ты связал себя со своей женой — это узы между двумя взаимно согласными существами. Их нельзя навязать. Волшебник неспособен связаться с землёй… да, если уж на то пошло, никто другой тоже не может. Какой-нибудь архимаг должен стать посредником, должен связаться с землёй, иначе такие узы не могут быть созданы, — объяснила она.
Я начал понимать общую мысль, но у меня всё ещё было много вопросов:
— А «майллти», о которых ты прежде упоминала, сторожа, они тоже были «таргос чэрэк»? — спросил я, имея ввиду наблюдателей, которые смотрели за архимагами, чтобы не дать тем слишком сильно пользоваться своей силой.
Мойра засмеялась:
