— Заставлять тебя придерживаться темы — не моя работа. К тому же, лишь один из нас полностью «реален», поэтому с меня взятки гладки, — сказала она, после чего её лицо приняло более серьёзное выражение. — А отвечая на твой вопрос — да, есть ограничения и недостатки, весьма серьёзные. Я уверена, ты помнишь камень, с которым я заставила тебя работать, когда мы говорили прошлый раз. Давай используем его как пример. Тот камень, хоть и маленький, имел собственное количество латентной силы, а также минимальный уровень сознания. Когда ты слушал его, твоей задачей было сделать камень частью себя, частью твоего сознания, частью твоего «тела». Риск, который я тогда тебе описала, состоял в том, что ты мог случайно сделать себя частью «этого», а не наоборот. Ты всё это помнишь, так ведь?
— Да, конечно, — сразу же сказал я.
— Ты также должен помнить потерю своего «я», которую ты испытал, когда попытался «слушать» ветер, и перешёл свой предел. Подобные случаи — причина, по которой присутствие майллти очень важно — та девушка… Ариадна, она спасла твою жизнь, когда привлекла твоё внимание и вернула тебя к самому себе. Тот же принцип применим, когда ты работаешь с землёй. Маленький камень — маленький риск, поддерживать своё «я» легко. Большой камень — риск больше, и сделать его частью себя, не став при этом частью его — сложнее. Пока всё понятно?
Это казалось логичным, поэтому я согласно кивнул.
— Есть два фактора, которые важны в создании уз. Один — человек, который связывается узами… в частности — насколько его разум устойчив к пребыванию в контакте с чем-то настолько чуждым и иным, как сама земля. Второй фактор связан с архимагом, и тем, насколько большую часть земли он или она пытается связать с субъектом. Чем больше эта часть, тем мощнее будет таргос чэрэк, и тем быстрее он будет деградировать. Архимаг может связать в сумме лишь ту часть земли, с которой он сам можем работать, не потеряв себя, поэто…
Я перебил:
— Подожди, что значит «деградировать»?
Мойра окинула меня раздражённым взглядом:
— До этой части я ещё не дошла, но это уместный вопрос. Человеческие существа не созданы для того, чтобы постоянно находиться в контакте с землёй — вместе с получаемой ими силой они также начинают становиться всё больше похожими на саму землю. Эффект похож на тот, который бывает, когда архимаг заходит слишком далеко, с той лишь разницей, что таргос чэрэк практически неспособны управлять этим процессом. Они не могут самостоятельно разорвать узы, или уменьшить количество силы земли, с который они связаны. В конце концов они сами станут существами из камня и земли, или почти станут. Они превратятся в големов — мыслящих, разумных существ из камня, обладающих минимальными волей и самосознанием. После этого никто почти ничего не может сделать, чтобы их восстановить.
— Как Магнус, — сказал я, вспомнив голема из дома отца в Албамарле.
— Что?! — ошарашенно сказала она. — Откуда ты взял это имя?
Я тщательно пересказал историю про встреченного мною голема, охранявшего библиотеку моего отца. Я не особо вдавался в подробности того, как он «оборотил» Роуз, хотя воспоминание об этом всё же вызвало у меня улыбку. Когда я закончил, я заметил, что Мойра замерла с хмурым выражением лица.
— Я не ожидала снова когда-нибудь услышать это имя, хотя это и имеет смысл… бедный Магнус, — через некоторое время сказала она.
— Ты его знала?
— Он был единственным таргос чэрэк, которого я вообще создала, а также моим близким другом. Он был благородным человеком. Я надеялась освободить его до того, как это зашло настолько далеко, но события вышли из-под контроля. Я отослала его прочь, чтобы защищать «моего» Мордэкая, когда дела приняли отчаянный оборот. Я могу лишь предположить, что ему это удалось… поскольку ты — здесь, — произнесла она хриплым голосом, а в уголках её глаз навернулись хрустальные слёзы.
Её очевидная боль должна была сделать меня более чувствительным, но моё любопытство пересилило мою порядочность:
— Что значит «освободить его»? Есть способ предотвратить то, что с ними происходит?
— Да, — ответила она. — Создавший узы архимаг должен их разорвать, пока человек не дошёл до точки невозвращения. В моё время, хоть это и было рискованно, большинство становившихся таргос чэрэк освобождались до того, как начинали испытывать необратимые эффекты, обычно — после некоторого количества лет, иногда — десятилетий. Редко бывало, чтобы кто-то из них оставался предоставлен своей судьбе, как Магнус. Это могло случишься лишь как намеренная жестокость, или, быть может, если архимаг неожиданно умирал, прежде чем узы могли быть разорваны, — сказала она с видимыми в её взгляде стыдом и печалью.
— Мне жаль, — сказал я, осознав, что спросил слишком много.
