Человек мысленно представляет, как лежат тела. Баба — чуть ближе. Ее голова — на уровне плеча мужчины. Один удар. Точно в горло. Будет небольшой шум, но праздник снаружи его спрячет. Удар в горло, и сразу накрыть ладонью лицо бабы и ее — в грудь. Зная, где подбородок, мимо сердца не промахнуться. Потом — футляр с пергаментом. Человеку точно объяснили, где стоит ларь и что надо отыскать. Ларь может быть закрыт, и его открытие потребует времени. В темноте такое непросто, но он справится.
Человек прячет в чехол нож, которым взрезал шатер. Главное — точный первый удар. Для этого у человека есть другое оружие. Кинжал. Узкий, граненый. Такой способен даже кольчугу пробить. Хотя вряд ли на спящем сейчас кольчуга. Хорошее оружие. Даже в кости не застревает.
Человек заносит руку с кинжалом…
Спящий всхрапывает.
Человек рефлекторно замирает, хотя это уже не имеет значения. Остановить удар невозможно…
Но — остановлен.
Запястье, к котором зажат кинжал, попадает в кузнечные клещи. Человек шипит от боли, теряет равновесие и падает на ложе. Падая, тянется к спрятанному ножу… Кисть его правой руки выворачивается с хрустом. Боль пронзает руку до плеча. Человек издает короткий вскрик, который теряется в пронзительном женском визге. Левая рука промахивается мимо рукояти ножа. От боли туманится в голове. Человек бьется, лупит, не глядя, левой рукой… Рука мужчины сдавливает горло человека с силой, способной раздавить кадык. Человек вцепляется в эту руку. Он уже потерял разум. Только инстинкт, который превращает умелого охотника в беспомощную дичь.
Ненадолго. Когда в шатер вбегают отроки с копьями наготове, человек уже обмякает.
— Умолкни! — рявкает великий князь киевский, подкрепляя слово хлесткой пощечиной. И отрокам: — Света мне! Не терпится взглянуть, кто меня проведал.
— Знакомое личико, — сказал Сергей. — И хозяина его я тоже знаю…
Это удачно, что он этой ночью ночевал со своими в усадьбе и практически не пил. Свое он уже отпраздновал, когда надел на палец колечко спафарокандидата и спрятал в шкатулку три заветных пергамента: на титул, на право льготной торговли и завизированную в канцелярии дарственную на особняк покойной Юлии. Дарственная, понятно, была условной: Сергей заплатил Пиперату за дом полную цену. Зато без налогов.
— Ромей? — спросил Олег.
Сергей покачал головой:
— На этот раз нет. Булгарин. Болярин Альчик.
Несостоявшийся убийца выпучил глаза, задергался в руках отроков. Ему сунули под дых, и он обмяк.
— Егри! — повернулся к ближнику Олег. — Отойдем.
Они вышли из шатра. Олег, Егри и мрачный-мрачный Ангвлад. Сергея не приглашали, но он вышел вместе с ними.
— К нам никого не подпускать, — велел князь десятнику на входе. Отошел еще на несколько шагов, куда почти не доставал свет факелов, повернулся к Егри: — Воевода, возьмешь гридь и притащишь мне булгарина, пока не утек.
— Княже, воевода, постойте! — вмешался Сергей.
— Ну? — недовольно проворчал Олег.
— Во-первых, с болярином дружина, и немалая. Вои бывалые, я их видел.
— Да что ты там… — начал Егри, но князь остановил:
— Продолжай, Вартислав.
— Во-вторых, этот мог и своевольничать. Ромеи — это ромеи.
— Но у нас с ними теперь мир, — напомнил Олег. — Я их под защиту взял.
— Это ромеи, — повторил Сергей. — Мы договорились с василевсом. Но не с теми, кто желает ему смерти, а таких, поверь, немало. Но даже и для василевса рассорить нас с булгарами любо. На словах у них мир, ромеи Симеону, можно сказать, дань платят, а он все равно норовит у них что-нибудь оттяпать.
— А это по чести? Брать дары и дурное замышлять? — Олег прищурился.
«А то ты сам так не делал», — подумал Сергей.
— Сила и выгода, — сказал Сергей. — Вот что принуждает ромеев стать твоими друзьями. Потому болярин Альчик может и не быть замешан в покушении. А если все же замешан, то не думаю, княже, что тебе выгодно его наказывать. Он — болярин Симеона. По Правде ты должен потребовать наказания болярина у его господина.
— Тут соглашусь, — проворчал Егри. — Будь я на месте этого болярина и накажи меня Симеон, ты бы, княже, такого не спустил.
— Не спустил бы, — согласился Олег. — Но меня хотели убить. А я, вместо того чтоб сам наказать татя, к булгарскому хакану — за справедливостью? Я, кто самих ромеев согнул? — Олег оскалился.
— Есть мысль, — сказал Сергей.
Перечить киевскому князю, если он действительно в таком настроении, не стоило. Но Сергей не был уверен, что это не игра. Это его соправитель Игорь мог поддаться эмоциям. Олег для этого слишком расчетлив.
— Говори, — разрешил Олег.
— Я поеду с Егри, — сказал Сергей. — Поговорю с булгарином. Думаю, сумею понять, замаран он или нет. А дальше…
— Ты поедешь, — кивнул Олег. — Возьми с собой полсотни своих из самых надежных. Хузарина своего не бери, он лишним будет.
— В ближней дружине болтунов нет! — возразил Сергей. — И Машег языком зря не треплет. Хвастун, да, но, если я попрошу, слова не скажет.
— Машега не бери! — с нажимом произнес Олег. — И других подбери из тех, кто-то на пиру или в запале сболтнет о том, что может случиться. Проболтаются — выйдет очень нехорошо!
