Как не трудно догадаться, никто не измерял силу призывников, так что сложно что-либо сказать об их телосложении, но, очевидно, ни зрелостью, ни ростом Молодая Гвардия особенно не отличалась от линейных войск. Это вполне подтверждается и свидетельствами современников, отмечавших далеко не безупречную выносливость солдат-новобранцев на марше. Вот что, в частности, написал Брандт о начале кампании 1812 г.: «Непосредственно впереди нас шла Молодая Гвардия, оставляя позади себя кучи выбившихся из сил солдат, лежавших по краям, а иногда прямо посреди дороги»33.
Прослеживая судьбу тиральеров и егерей, мы видим, впрочем, их некоторое отличие от линейных частей. Так, например, значительное количество тиральеров было зачислено в полки Средней Гвардии (14,2%). Тем не менее и в этом отношении данные части весьма походят на линейную пехоту. В частности, процент дезертиров, который, казалось бы, в Гвардии должен быть гораздо меньше, чем в обычных армейских частях, практически равен ему. Если 3,5% дезертиров в рядах тиральеров соответствуют таковым в благополучных в этом смысле частях, то 10,5% дезертиров в рядах новобранцев-егерей превосходят средний процент самовольно покинувших знамена в линейной пехоте.
В целом складывается картина частей, по качеству, быть может, несколько лучших, чем обычные линейные войска, но не отличающихся от них принципиально.
Что же касается «стоимости» полков Молодой Гвардии, то, несмотря на все благие пожелания, она все же оказалась куда более значительной, чем у обычных линейных войск. В рапорте генерала Шастеля военному министру от 22 октября 1810 г. говорится следующее: «Генеральный комиссар Императорской Гвардии в ответ на запросы, которые были ему направлены Вашим Превосходительством 3 апреля и 20 августа этого года, информирует, что он убедился в том, что генерал-полковники Гвардии не установили срок службы предметов обмундирования и экипировки вверенных им войск. Расходы на обмундирование частей Императорской Гвардии составили за последние четыре года около 20 млн. франков. Думается, что необходимо, чтобы Ваше Превосходительство положили предел этим все возрастающим расходам» 34.
Отметим, что речь в данном рапорте идет не только о частях Старой, но и о частях Молодой Гвардии.
Начиная с 1809 г. Гвардия стала стремительно разрастаться. В этот год, кроме указанных полков, были созданы так называемые батальоны туринских и флорентийских велитов. В 1810 г. был сформирован полк Национальной Гвардии в рядах гвардейского корпуса и роты саперов. Наконец, в его состав была включена голландская королевская гвардия, из которой были сформированы 2-й полк пеших гренадер и 2-й полк шеволежеров-улан.
Особенно «плодотворным» в этом смысле стал 1811 г., когда были созданы 5-й и 6-й полки тираль- еров, 5-й и 6-й полки вольтижеров, а также полк фланкеров-егерей. Увеличилась и численность Ста рой Гвардии за счет создания 2-го егерского и 2-го гренадерского полков (полк голландских гренадер по лучил номер 3). Наконец, при Гвардии был органи зован корпус воспитанников; одновременно в 1811 г. велиты конных полков и артиллерии были расфор мированы.
В результате к началу 1812 г. Гвардия насчитывала в своих рядах 22 пехотных полка, 5 кавалерийских, 2 артиллерийских, плюс многочисленные отдельные и специальные формирования - в общем более 50 тыс. человек (по штату в 1811 г. - 51 960 человек и в 1812 г.-56 169 человек)!
Стремительный рост Гвардии вызвал многочисленные кадровые перестановки. Для командования новыми полками требовались сотни офицеров и тысячи унтер-офицеров. Старших офицеров для полков Молодой Гвардии набирали в основном из рядов Старой Гвардии, переводя в Молодую с повышением, суб-лейтенантов брали из сливок выпуска Сен-Сира. Для заполнения образовывавшихся вакансий требовались новые и новые опытные кадры, которые набирались из линейных частей. Прослужившие несколько лет велиты (фузилеры Гвардии) производились в унтер- офицерские и офицерские звания, а их пустующие места тотчас заполнялись лучшимюиз новобранцев, «образованными, грамотными, физически крепкими и имеющими подходящий рост». Все это не могло не происходить без неизбежного ослабления линейных частей. Но самым главным последствием мощного численного роста гвардейского корпуса стало создание целой специальной инфраструктуры, обслуживающей только его, - сотни штабных офицеров, огромный штат чиновников военной администрации, обслуживающего персонала. У Гвардии появилась не просто своя сеть казарм и госпиталей и свои обозы, но и фактически независимая от армии система снабжения. Вместо небольшого отборного отряда ветеранов, служба в котором была как бы венцом карьеры для простого полуграмотного солдата, Гвардия превратилась в армию внутри армии, армию, живущую по своим законам.
