Прошло всего лишь несколько лет. Итальянские полки прошли суровую школу войн, и маршал Сюше с восторгом и удивлением будет рассказывать другой эпизод, связанный с итальянскими солдатами, произошедший у него на глазах в 1811 г. во время штурма знаменитой твердыни Испании – крепости Таррагона.
«Этот решающий момент был отмечен отважным поступком, который достоин быть упомянутым среди великих подвигов, вошедших в историю, – вспоминал маршал. – Во время взятия форта Оливо (
Вообще, итальянские солдаты под командой Сюше сражались с редкой храбростью. Маршал писал о боях под Таррагоной: «Дивизии Ариспа и Абера[781], Фрера[782] и Паломбини[783] выказали преданность, постоянство и восхитительную отвагу. Польские и итальянские войска ничем более не отличались от французских»[784].
Впрочем, когда мы говорили «итальянские войска», мы имеем в виду войска итальянского королевства. Неаполитанские части представляли собой своеобразную картину. В отличие от вестфальской армии или армии Итальянского королевства, создаваемых с «чистого листа» и не имевших своих военных традиций, неаполитанская армия таковые имела… к несчастью. Войска бывшего неаполитанского королевства Бурбонов считались в конце XVIII – начале XIX века чуть ли не худшими в Европе, престиж военной службы здесь был на самом низком уровне, а само королевство, управляемое ничтожным безвольным королем и развратной уродливой королевой, представляло собой сосредоточение всех возможных злоупотреблений и пороков. Армия набиралась в Неаполе из подонков общества, а часто и просто из уголовников.
На основе такого «базиса» создать что-либо достойное было очень непросто. Все источники единодушны – неаполитанские войска, по крайней мере в первых кампаниях, где они участвовали, являли собой безобразную картину, тем более что в полки и при Жозефе Бонапарте и при Мюрате продолжали записывать всякий сброд.
«…Эти солдаты были набраны во всех тюрьмах королевства, ибо именно там ранее неаполитанский король пополнял свои войска. Потому они были наделены всеми пороками опустившихся людей, судьба которых – всю жизнь сидеть за решеткой…»[785] – писал генерал Бигарре, которому пришлось вести из Неаполя «подкрепления» войскам, сражавшимся в Испании. Он рассказывал также: «неаполитанские солдаты столь порочны, что в ночное время я вынужден был оставлять свет во всех казармах и требовал, чтобы капралы, вооружившись плетками, время от времени обходили помещения, чтобы не дать старым солдатам утолить свои грязные желания на молодых новобранцах, только что включенных в полк»[786].
«Король Жозеф хотел бы обойтись без того, чтобы делать солдат из этих подонков, – продолжает Бигарре, – но число их столь велико в королевстве, и их безденежье столь опасно для государства, что не нашли никакого другого способа, чтобы от них отделаться. Только с помощью суровой дисциплины мне удалось укротить эти дурные головы, но что бы не предпринималось для искоренения у них привычки к воровству – ничего не помогало. В Мантуе, где они находились некоторое время, не проходило и дня, чтобы у французских новобранцев не было украдено часов или денег»[787].
Генерал Гриуа, которому также пришлось иметь дело с неаполитанцами, почти слово в слово повторяет ту же характеристику, рассказывая о том, как ему пришлось подавлять бунт среди галерников, которых он вел на пополнение неаполитанских полков: «Наиболее буйные из них… подняли мятеж, они хотели, погасив свет, наброситься на охрану, перебить ее и убежать. Но охранники вовремя вышли из помещения и заняли оборону. Тогда, видя, что их план не удался, они, используя темноту, набросились на своих же, чтобы отнять у них вещи и деньги, а некоторые, чтобы утолить свою похоть на самых юных, так как это принято в их краю…»[788].
