Все французские генералы, которым пришлось командовать неаполитанцами, в один голос жаловались своему командованию. В результате, узнав о том, что очередной маршевый батальон неаполитанских войск, направленный в Испанию, состоит все из того же сброда, Наполеон пришел в ярость. 6 августа 1810 г. он отдал категорический приказ остановить его и провести инспекцию «с пристрастием». «Я вовсе не желаю наводнять Каталонию плохими солдатами и пополнять шайки разбойников, – гневно писал император. – Если этот батальон составлен из галерников и бандитов, если его солдаты плохо обмундированы и вооружены, его необходимо отослать обратно в Неаполь. Напишите королю, что мне не надо новых неаполитанских войск в Испании и что мне вообще их не надо»[789].
Впрочем, несмотря на эту презрительную фразу, продиктованную в гневе, неаполитанские войска, под влиянием контакта с другими императорскими полками, постепенно подтягивались. И, хотя они так и не стали полностью ровней своим французским и итальянским собратьям по оружию, но все же явно изменились. Генерал Флорестан Пепе, которому пришлось командовать неаполитанскими контингентами в Испании, рассказывал о первой встрече с вверенными ему частями: «Построив войска в линию за стенами Сарагосы, я проехал вдоль их рядов и увидел, что их воинственный вид впечатляет. Однако, когда я приказал совершить самые простые перестроения, они были исполнены очень дурно. У солдат не было индивидуальных книжек, и, следовательно, в полках отсутствовала какая-либо бухгалтерия… Если два эскадрона неаполитанской кавалерии производили достойное впечатление, и у них не было особых недостатков, то три полка, составлявшие шесть пехотных батальонов, были в жутком виде: они были плохо одеты, шли в беспорядке, и за ними тащилось такое же, если не больше, количество женщин, сколько в них было солдат»[790].
Однако волевой командир решительно взялся за дело, и ему удалось добиться немалых результатов: «Хотя это непростая задача – дисциплинировать итальянские войска, однако, когда в этом добиваются успеха, то части изменяются неузнаваемо, и от них можно ожидать редкого порыва во всех самых опасных предприятиях»[791].
Умелое и энергичное руководство преобразило неаполитанские войска. Строгий маршал Сюше, в армию которого они тогда входили, провел тщательный смотр 8-му неаполитанскому полку и был весьма удовлетворен: «Он проверил солдатские книжки, осмотрел униформу и задал солдатам тысячу вопросов, – рассказывает Пепе. – Я увидел с невыразимым удовольствием его удивление. Униформа моего полка – белая с розовым приборным сукном, цвета, выбранного королем Иоахимом, подчеркивала загорелые и воинственные лица моих солдат. Казалось невероятным, что, отчаянно сражаясь, они смогли сохранить свою униформу столь чистой и ухоженной»[792].
В приказе на день по армии от 5 июля 1812 г. Сюше объявил: «Маршал герцог Альбуфера… заметил с удовольствием, что войска (
Время, к которому относится последний из приведенных документов, стало поистине пиком интернационализации наполеоновских войск. Однако, прежде чем говорить о Великой Армии 1812 года, мы должны посвятить несколько страниц третьей нефранцузской составляющей войск Империи, а именно, иностранным полкам, ибо их роль в кампании 1812 года будет тесно переплетаться с ролью иностранных контингентов.
Иностранные полки на службе Франции не представляли из себя в эпоху Империи ничего нового, и, кроме того, традиции подобных формирований продолжаются и в настоящее время в виде широко известного «иностранного легиона».
Накануне революции в королевской Франции, как уже отмечалось, было 23 иностранных пехотных полка (11 швейцарских, 8 немецких, 3 ирландских, 1 льежский), а также полк швейцарской гвардии и ряд кавалерийских частей.
Присутствие иностранцев в европейских армиях XVII–XVIII веков было скорее правилом, чем исключением. Тогда говорили, что, принимая на службу иностранца, выигрываешь втройне: получаешь солдата для своей армии, сберегаешь жителя своей страны и отнимаешь солдата у врага. Но если в Пруссии иностранцы включались в состав обычных полков, во Франции – выделялись в отдельные формирования.
Эта традиция не была прервана и в эпоху Великой Французской революции, потому что, хотя королевские иностранные полки были распущены, в республиканской армии появился ряд довольно экзотических формирований из иностранцев, таких как «Легион северных франков», «Аллоброгский легион», «Батальон вольных кассельских егерей», «Вольный иностранный легион» и т. п.
