Эмили вошла в дом на Хановер-Тэррас, и дворецкий закрыл за ней дверь.
– Ваш поход за покупками выдался удачным, миледи? – спросил он, когда она складывала принесенные ею свертки на боковой столик.
– Да, спасибо. А мистер Фитцрой здесь? – поинтересовалась она, снимая пальто и шляпку и передавая их дворецкому.
Дворецкий неловко замялся.
– Он в гостиной, миледи.
Она кивнула и направилась к лестнице. Поднимаясь по ступеням, она заставила себя успокоиться и вошла в гостиную. В лицо сразу же ударило облако дыма. Хью растянулся на диване на фоне темнеющего вечернего неба за окном и курил трубку с опиумом.
– О, ты вернулась, да? – заплетающимся языком пробормотал он.
Она посмотрела на него с отвращением, а затем развернулась и вышла из комнаты.
Арабеллу глубоко ранила измена Чарльза с Марианной Рэдфорд, хотя она никогда не устраивала ему скандала и даже не упоминала имени этой женщины. Марианна и ее несчастный муж просто вдруг исчезли из круга их общения.
Однако Чарльз преступил черту. Теперь она знала о его неверности, и это ясно иллюстрировало его отношение и к ней, и к их браку. С этого момента любая женщина представляла собой угрозу для Арабеллы. Чарльз всегда флиртовал и наслаждался вниманием женщин, но раньше Арабелла не особо переживала по этому поводу. А теперь она стала догадываться, что все эти флирты не такие уж невинные, как она полагала. Армстронг-хаус продолжал устраивать целый водоворот всевозможных светских сборищ, и Арабелла стала ловить себя на том, что подозревает уже каждую женщину, с которой общается Чарльз. И как бы она ни устала, она не уходила спать, пока последняя из гостий не покидала их дом.
Внимательно следя за поведением мужа в толпах приглашенных, она отмечала, что ни одна из женщин не привлекает внимания Чарльза так, как Виктория. Он буквально вился вокруг нее, как пчела над медом. Все время шутил, смеялся вместе с ней, заводил глубоко многозначительные разговоры. Тем более что и она прекрасно относилась к нему. Однако Виктория относилась прекрасно ко всем.
Чарльз вернулся в их спальню, проводив последнего из гостей, и застал там Арабеллу сидящей перед зеркалом за туалетным столиком и расчесывающей волосы.
Он сначала сел на кровать, а потом упал на спину.
– Должен сказать, что Гаррисон с Викторией были сегодня в ударе.
– Но ведь с ними всегда так, верно? Впрочем, так было бы и с любым другим, если б у него были их миллионы долларов и не нужно было бы переживать ни о чем на свете, – заметила она.
Он приподнялся и, опершись на локоть, насмешливо взглянул на нее.
– А о чем на свете нужно переживать тебе?
«В основном по поводу тебя», – язвительно подумала она, но вслух сказала:
– Я мать, на мне домашнее хозяйство…
– Ха! – Он прыснул от смеха. – Если это действительно так, то ты с этой работой справляешься очень плохо.
Она в ярости обернулась к нему:
– Не поняла! Я постоянно встречаюсь со старшим персоналом.
– Встречаешься – да, только ничего с ними не решаешь.
– Ты городишь абсолютную чушь, Чарльз!
– Я? Даже бедная маленькая Пруденс начала перехватывать кое-что из твоих прямых обязанностей и рассказывает слугам, что нужно делать; причем удается ей это гораздо лучше, чем тебе.
– Разве я не участвую во всех твоих мероприятиях и не развлекаю твоих гостей? – попробовала оправдаться Арабелла.
– О да, посещаешь, но ты больше уже не являешься душой и сердцем вечера! Люди уже восторженно не оборачиваются в твою сторону при твоем появлении в комнате, как это было тогда, когда я встретил тебя впервые.
– Если они не оборачиваются, то только потому, что годы замужества изменили меня – и не в лучшую сторону!
– Похоже, теперь все либо злит тебя, либо раздражает. Ты относишься серьезно к чему угодно, за исключением своих обязанностей хозяйки дома. Почему бы тебе не брать пример с Виктории?
Эти слова были для нее, словно пощечина.
– Я имею в виду, что у Виктории все получается легко и естественно. Домашнее хозяйство у нее работает, как часы, – а она ведь даже не из Ирландии. Она разбирается в бизнесе, руководит своим трастовым фондом. Она такая образованная и живет в согласии с собой…
– Да, Гаррисон заслуживает всего самого лучшего, потому что, как человек, он намного лучше тебя! – со злостью огрызнулась Арабелла.
Наверху, в своей спальне в мансарде, миссис Феннел сидела за столом в домашнем халате и делала записи в свой ежедневник.
– Иди спать, уже почти час ночи, – пробормотал проснувшийся Феннел, увидев ее сидящей под масляной лампой. – Боже праведный, а это что за шум?
– А ты как думаешь? – отозвалась миссис Феннел. – Здесь только они вдвоем так ругаются, что у дома чуть крышу не срывает. После отъезда леди Маргарет в этом смысле стало только хуже.
Было десять вечера, когда Виктория и Гаррисон вдвоем шли по главной улице Кастлуэста. Оба были приодеты.
– Напомни мне еще разок, зачем мы все это делаем? – со вздохом попросил Гаррисон.
