– Это все потому, что мир и вправду ополчился против него после всех этих его нелепых выходок.
– Мне все равно, что говорят другие. В любом случае то, как обошлись с ним и его семьей, не имеет никакого оправдания. Калечить домашних животных, уничтожать собственность!
– Эй, Виктория, проснись и посмотри, что происходит вокруг! – разозлился Гаррисон. – Он за считаные месяцы разрушил то, что создавалось столетиями упорного труда и добрых отношений.
– Он понимает, что должен был повести себя по-другому. Он сам мне это говорил. Беда только в том, что теперь непонятно, как выходить из этого положения.
– Ты прямо стала у него какой-то наперсницей, – с саркастическим видом взглянул на нее Гаррисон.
– Мне бы хотелось считать, что я завоевала доверие всех членов твоей семьи.
Гаррисон вдруг стал печальным и задумчивым.
– Что случилось? – Она подошла и села рядом с ним.
– Знаешь, Виктория, я в последнее время много думал… Полагаю, нам следует вернуться обратно в Штаты.
– Обратно в Штаты? – изумилась Виктория. – Но почему? Нам ведь так нравится здесь.
– Мы ведь не планировали жить тут постоянно. Это было временное решение. А мы, Виктория, задержались здесь намного дольше, чем я это себе представлял.
– Но мы не можем сбежать и бросить твою семью в нелегкие времена, когда мы им нужны, Гаррисон. Со всеми этими невзгодами им необходима наша поддержка.
– Именно из-за этих невзгод я и думаю, что нам пора возвращаться в Америку. С тем, что здесь происходит сейчас, я не хочу тут оставаться. Мы с тобой тоже Армстронги, и, благодаря необдуманным действиям Чарльза, всех нас теперь стригут под одну гребенку и считают такими же, как он.
– Но ведь твои отношения с ним значительно улучшились, – заметила она.
– Да, мосты действительно были наведены, и это, конечно, просто замечательно. Но его поведение в последние месяцы наводит меня на мысль, что он уже никогда не изменится. Останется тем же жадным эгоцентричным человеком, каким был всегда, который, не задумываясь, готов переехать кого угодно, лишь бы получить то, что он хочет.
– Ясно, – сказала Виктория. – Я не знала, что ты испытываешь такие сильные чувства.
– Но это именно так! И я боюсь, что, если останусь здесь еще и буду наблюдать за его поступками и дальше, кончится тем, что я вновь возненавижу его.
– Да, это было бы катастрофой. Но как же остальные твои близкие – Джеймс и твоя мать? А теперь еще и вернувшаяся Эмили? Разве им мы не нужны здесь?
– Они все взрослые люди, которые вполне способны позаботиться о себе сами, без того, чтобы мы вели их за руку. Кроме всего прочего, мать всегда была невероятно прагматичной. И она не станет останавливать нас, чтобы не мешать нам жить своей жизнью.
– Ну, все это несколько застало меня врасплох, – с унылым видом призналась она.
– И еще. Ты не думаешь, что пора нам с тобой заводить свою собственную настоящую семью?
– Мы с тобой по-прежнему еще молоды. Мне казалось, мы решили пока не торопиться с этим, чтобы просто в полной мере насладиться семейной жизнью.
– Да, я знаю, но не так долго! Думаю, пора нам подумать о своей семье. И я не хочу воспитывать своих детей здесь в обстановке все отравляющей ненависти по отношению к Армстронгам.
– Мне будет всех и всего этого не хватать. Мне здесь очень понравилось, – печально сказала Виктория. Она внимательно посмотрела ему в лицо. Гаррисон мог сказать такое только в том случае, если все тщательно продумал и действительно понял, чего он хочет на самом деле. – Но, если ты так хочешь, мы вернемся обратно в Штаты.
Он потянулся к ней и заключил ее в крепкие объятия.
Пришла пора Пирсу идти в школу, и для его подготовки к этому событию была проделана большая работа.
Арабелла думала, что ему не захочется уезжать в далекий пансион, однако он, похоже, ждал этого с нетерпением. Она подозревала, что виной всему была неспокойная обстановка в поместье, которая делала отъезд отсюда более привлекательным для мальчика.
Арабелла собиралась ехать в Англию вместе с ним, и в то утро, когда они должны были выезжать, в доме царило оживление и суета.
– Ты уверена, что не хочешь поехать с нами, Пруденс? – спросила Арабелла.
– Нет, я останусь здесь и присмотрю за папой, – радостно ответила Пруденс.
На переднем дворе Чарльз наклонился к Пирсу и обнял его.
– Всегда помни то, чему я тебя учил, – сказал он.
– И помни все, чему учила тебя я! – добавила Арабелла, встревоженная тем, что ее сын может выбрать Чарльза в качестве образца для подражания.
Пирс сел на заднее сиденье экипажа, а Арабелла поцеловала Пруденс.
– Увидимся через неделю, – сказала она ей, после чего повернулась к Чарльзу.
Они посмотрели друг другу в глаза.
– Береги себя, – сказала Арабелла. Наклонившись вперед, она быстро поцеловала его и села в карету.
Чарльз и Пруденс помахали вслед экипажу, выехавшему на аллею, а затем, обнявшись, вернулись в дом.
– Думаю, что теперь, когда он уехал, я буду чувствовать себя одинокой, – сказала Пруденс. – Но, правда, у меня есть вы с мамой, а еще бабушка и все остальные.
