– Изощренная моральная и физическая жестокость – или ты хочешь услышать подробности? – с вызовом ответила Эмили.
– Нет… нет, я предпочитаю не слышать этого, – сказала Маргарет. – В этой семье никогда не было скандалов, связанных с разводами, и ты не можешь таскать нас по судам в бракоразводном процессе.
– Все это можно решить позднее, – вступила Виктория. – Главное, что Эмили знает: здесь она в безопасности и мы поддерживаем ее.
Маргарет шумно вздохнула.
– Ну, думаю, все мы так или иначе готовились к тому, что когда-то этот день настанет. Это было настоящим бедствием – жить с этим человеком и ждать, когда же произойдет взрыв. Все предупреждали тебя, чтобы ты не шла за него замуж.
– Все, кроме Чарльза, – вставила Арабелла, бросив на него насмешливый взгляд.
– А он хоть знает, что ты его бросила? – спросил Чарльз.
– Я просто оставила ему письмо. Я больше не могла выносить этого, – пояснила Эмили.
– Ты поступила правильно, – сказала Виктория. – И каковы твои ближайшие планы?
– Не знаю. Самые ближайшие планы заключались в том, чтобы убраться от него подальше.
– Ты можешь оставаться в Армстронг-хаусе столько, сколько захочешь, – предложил Чарльз.
Эмили благодарно улыбнулась ему.
– Если сможешь ужиться со всем тем, что происходит здесь сейчас, – добавила Арабелла.
– Да, я слышала всякие страшные истории про наше поместье, – сказала Эмили.
– А почему бы тебе тогда не пожить у нас с Гаррисоном? – вмешалась Виктория. – Там у нас намного спокойнее…
– И безопаснее! – перебила ее Арабелла.
– …Чем в Армстронг-хаусе, – закончила Виктория.
– Виктория вновь спешит на помощь! – насмешливо объявила Арабелла.
– Все вы очень добры, – ответила Эмили, с благодарностью обводя всех взглядом. – Но в данный момент я хочу быть с мамой. – И она с мольбой в глазах взглянула на Маргарет.
Маргарет улыбнулась ей:
– Ну конечно, ты должна остановиться у меня в Хантерс-Фарм. Я-то знаю, что для тебя лучше всего. И всегда знала.
Маргарет протянула к дочери руки, и Эмили, бросившись через всю комнату, оказалась в объятиях матери.
Чарльз с Викторией прогуливались по берегу океана. Под мягкий плеск выкатывавшихся на песок волн он рассказывал ей, что в ходе нового обострения земельной войны в поместье начали калечить животных.
– О, какая жестокость! Ужас, просто не верится! – Виктория была шокирована.
– Да, зрелище было кошмарное.
– Могу себе представить. А как Арабелла восприняла это?
– А как она вообще может что-то воспринять? Сжалась в сплошной комок нервов и выпила бутылку джина, – ответил Чарльз.
– Боже мой!
– Надеюсь, ты не слишком возражаешь, что я при встрече постоянно нагружаю тебя всем этим?
– Конечно нет!
– Просто порой у меня возникает такое ощущение, что ты – единственный человек, с кем я могу поговорить, Виктория.
– По взаимоотношениям моего отца с профсоюзами я знаю, как может нагнетаться такое напряжение.
– Я чувствую себя в ловушке! Я не могу сдаться, но и не вижу, как можно было бы разрешить ситуацию.
– Возможно, если ты поговоришь с фермерами, тебе удастся как-то урезонить их.
Он выглядел таким встревоженным, что она потянулась вперед и обняла его. Он крепко прижал ее к себе.
Гаррисон вошел в Океанский уголок, вернувшись из Дублина, где был по делам. Взяв со столика почту, он быстро просмотрел ее.
– Надеюсь, ваше путешествие прошло хорошо, сэр? – спросил дворецкий, который подошел, чтобы принять его плащ.
– Да, спасибо. А где моя жена?
– Миссис Армстронг на прогулке с лордом Чарльзом, сэр. Их уже давно нет.
– Понятно, – сказал Гаррисон и ушел в гостиную, оставив почту на боковом столике. Дойдя до дальнего конца комнаты, он выглянул в окно.
Виктория и Чарльз поднимались по лестнице от берега и смеялись. Гаррисон видел, как Чарльз подал ей руку и помог подняться на последние несколько ступенек. Они неторопливо шли через сад, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть какое-то растение или дерево, а затем продолжали путь к французскому окну.
Гаррисон быстро отошел в другой угол комнаты. Виктория открыла створку французского окна, продолжая что-то рассказывать Чарльзу.
– Далее горничная сказала примерно следующее. – Виктория неожиданно перешла на ирландский акцент. – «Ах, ей-богу, я уверена, так ты никогда не пожаришь эту самую картошку и эта самая картошка так и останется в кладовке!»
Они с Чарльзом громко рассмеялись, и он, войдя в комнату, закрыл за ними французское окно.
– Гаррисон! – воскликнула Виктория, заметив его. – Ты вернулся раньше, чем собирался! – Она подошла к нему и поцеловала.
– Да, удалось сесть на более ранний поезд.
– Вот и хорошо. Пообедаешь с нами, Чарльз?
– Боюсь, что нет, но за приглашение спасибо. Мне нужно еще ехать по делам поместья, – сказал Чарльз.
Он поцеловал Викторию в щеку и дружески похлопал Гаррисона по спине.
– До встречи! – бросил он и вышел из комнаты.
– Так он занимается делами поместья? Думаю, на самом деле это означает «убивает дела поместья», – сказал Гаррисон, садясь и наливая себе выпить.
– О, оставь человека в покое, Гаррисон, – умоляющим тоном попросила Виктория. – Ему кажется, что сейчас весь мир ополчился против него.
