Вернувшись домой, Талин спросила себя, почему так поспешно ушла. Антон подошел очень близко к ней – наверно, слишком близко. Ей было с ним легко, но преследовало ощущение, что за ней наблюдает Матиас, как будто он и на расстоянии мог контролировать ее в любых обстоятельствах. Она взяла дочитанную тетрадь Луизы и стала искать указания, которые привели бы ее к продолжению истории. Просунула руку под кожаную обложку, но ничего не нашла. Рассмотрела каждый квадратный сантиметр тетради – с тем же результатом. Нона не оставила ей никакой ниточки. Но рассказ ведь не мог на этом прерваться. Бабушка упоминала три тетради, где же последняя? Талин вдруг испугалась, что никогда ее не найдет. А что, если целые пласты памяти исчезли? Кто расскажет ей продолжение истории? Она снова искала на каждой странице знак, указание, что-нибудь, что навело бы ее на след, но вынуждена была признать очевидное: третья тетрадь по-прежнему оставалась недосягаемой. Когда она уже засыпала, телефон пискнул уведомлением. Она вздрогнула, боясь очередных упреков Матиаса. И вздохнула с облегчением, прочитав сообщение от Антона, который благодарил за беседу, назвав ее «питательной», и желал ей спокойной ночи. Она очень хотела снова с ним увидеться, но она отогнала эту мысль – так пугала ее перспектива. Скорей бы в Бандоль, ей все труднее было находиться вдали от дома Ноны, и она подумала, не уехать ли раньше, хотя планировала это сделать через три дня. Но профессиональные обязанности вынуждали ее придерживаться плана.
Бандоль не произвел на Талин ожидаемого эффекта. Едва приехав, она пошла к Теодору. Он, по обыкновению, улыбался, но она твердо решила не поддаваться. Его игры раздражали ее.
– Где третья тетрадь? – спросила она.
Он выгнул брови – видно, не ожидал такого прямого вопроса.
– Я прочла две, нет никаких следов третьей. А ведь я знаю, что она существует. В своем письме Нона упомянула три тетради.
– Так ты хочешь продолжить чтение?
– Конечно! – воскликнула она. – Почему ты спрашиваешь?
– Нона хотела, чтобы у тебя был выбор.
– Какой выбор?
– Ты должна сама решить, хочешь ли знать свою семейную историю.
Раздражение Талин росло.
– Мне кажется, у меня нет никакого выбора, меня запоздало поставили перед свершившимся фактом.
– Ты могла не читать две первые тетради, и ты так же вольна не читать третью.
– Значит, третья тетрадь все-таки есть!
Теодор молча встал, достал из секретера конверт и положил перед ней. Талин смотрела на письмо, не двигаясь с места. Что в нем? Что ей еще предстоит узнать?
– Меня достала эта игра в «холодно – горячо».
Теодор рассмеялся.
– Меня тоже, но Нона ничего не делала просто!
– Все это смешно, ты не находишь?
– Есть вещи, которые понимаешь только после.
– После чего?
– После того, как их переживешь.
– Ты хочешь сказать, когда умрешь? – цинично возразила она.
– Вероятно! – воскликнул он. – Но я говорил скорее о том, что понимаешь, когда пройдешь определенный путь.
– Я хотела бы знать, куда этот путь ведет, прежде чем ступить на него.
– Я понял, но, боюсь, выбора у нас нет. На этом этапе снова Нона дергает за ниточки.
Талин вздохнула. После смерти бабушки ее жизнь приняла странный оборот, такого она не предвидела. Она больше не знала, кто она, все ее ориентиры менялись. Она вскрыла конверт. Запах бумаги и клея, летучее облачко амбры. Внутри белая карточка без всяких украшений, на которой было написано: «Следующий этап твоего пути приведет тебя в Афины. Когда будешь там, позвони Никосу». Она поймала устремленный на нее взгляд Теодора.
– Ну, что будешь делать? – спросил он.
– Как будто у меня есть выбор.
– Конечно есть.
Он был прав. Она могла оставить свое прошлое в покое, но знала, что не сделает этого. Разговор с Антоном не забылся. Она несла в себе стигматы преступлений, совершенных против ее родных, и что бы она ни делала, ей от этого не уйти. Надо встретиться с ними лицом к лицу. Ее решение было принято. Она полетит в Афины, хоть и не знает, что найдет там, и позвонит Никосу. Она высоко ценила этого человека, извечного дистрибьютора духов дома «Хагиар» во всей Греции и близкого друга Ноны.
