– Луиза была такой чувствительной, такой трогательной. Она писала стихи и воспринимала все на редкость остро. Я очень привязалась к ней, пока читала. То, что она пережила, бесчеловечно, я вообще не понимаю, как такое может быть. Мне так больно за нее…
– Ты читаешь исключительное свидетельство, надо с ним что-то делать.
– Что же?
– Ты могла бы его опубликовать.
В шоке от того, что она узнала, Талин об этом как-то не подумала.
– Я даже не уверена, что хочу читать дальше, – выпалила она.
– Конечно, хочешь. Это нелегко, но ты должна знать.
– А тебе кто рассказал историю твоей семьи?
– Мне повезло, я знал мою прабабушку, она умерла, когда мне было тринадцать лет. Она рассказала мне о том, что пережила.
– И это тебя не шокировало?
Антон грустно улыбнулся.
– Шокировало – не то слово! Я вырос в армянской семье, слушал о геноциде армян все детство, но не в эмоциональном плане.
– А в каком же?
– Скорее в плане действия. Целью было научить нас позиции по отношению к фактам, а не тронуть за душу, хотя эмоции, конечно, были. Да и как могло быть иначе перед лицом таких ужасов?
Талин посмотрела в окно. Дождь перестал, и небо окрасилось красивыми оранжевыми оттенками.
– Зачем все это? – спросила она.
– Что – все?
– Смеяться, есть, создавать духи…
– Это все равно что спросить, зачем жить!
– Резонный вопрос, ты не находишь?
– Разумеется.
Антон смотрел куда-то вдаль, и Талин чувствовала, что он ушел в свои воспоминания. Она впервые задалась вопросом, что же он пережил, и поняла, что ничего о нем не знает.
– Затем, чтобы праздновать жизнь и никогда не оставлять победу за палачами, чего бы это нам ни стоило.
Он сказал это жестко. Она открыла новую его грань. Горечь, сдерживаемую ярость.
– Ты как будто злишься.
– Извини.
– За что извиняться?
– Скажем, это такие вещи, которые я не люблю показывать.
Талин помолчала, глядя на него.
– Ты всегда решаешь, что показывать людям?
– Не людям, тебе! – ответил он лукаво. – Я не хотел бы, чтобы у тебя создалось обо мне плохое мнение.
– Почему?
Широкая улыбка озарила его лицо.
– Это ведь очевидно, разве нет?
– Для меня нет.
– Ты мне нравишься, Талин.
И снова простота Антона обезоруживала. Само тело Талин отреагировало на его слова. Что-то успокоилось в самой ее глубине, хотя умом она находила это признание почти смешным. Впервые она осознала, до какой степени ее голова и тело не в фазе.
– Я тебе нравлюсь, потому что ты меня не знаешь, – дала она отпор.
– Это точно, – подхватил он и подмигнул ей.
– Ты никогда не бываешь серьезным?
– Я никогда не был так серьезен, как сейчас. Ты мне нравишься, и я хочу завести с тобой роман.
Талин оттолкнула тарелку. Все эти блюда перед ней, жара, слова Антона… Она задыхалась. Словно прочитав ее мысли, Антон встал и открыл окно.
– Подыши, – ласково сказал он.
Она повиновалась. До нее долетел запах мокрого асфальта.
– Пахнет дождем, – тихо произнесла она. – Люблю этот запах.
– Опиши мне его.
– Пахнет землей, сыростью с какой-то дикой, мускусной ноткой.
Антон взял ее за руку, она не противилась. Его прикосновение понравилось ей. Какая-то часть ее желала быть рядом с ним, другая хотела убежать за миллион километров. Удастся ли ей когда-нибудь собрать себя из кусков? Лицо Матиаса замаячило перед ней, и она напряглась. Его резкий голос, его команды, распоряжения, повторенные много раз, зазвучали в ушах. Она так хорошо заучила урок, что ему уже не было нужды их произносить, она формулировала их сама.
– Мне пора, – напряженно проговорила она.
– Уже? Тебя где-то ждут?
Снова лицо Матиаса. Он ведь на другом конце света, почему она не расслабится на этот вечер?
– Мне надо домой.
Она услышала свой голос как будто издалека и не узнала его. Он был жесткий, непреклонный, как у Матиаса. Она поняла, что надо остаться, но не могла и резко поднялась.
– Я провожу тебя, – предложил Антон, вставая.
– Нет. Спасибо…
Талин бросилась к лестнице, сбежала вниз, пересекла большими шагами нижний зал и оказалась на улице. Она шла быстро, почти бежала, сама не зная почему. Подняла руку, подзывая такси. Перед тем как сесть, обернулась. Антон стоял у ресторана. Он помахал ей рукой, лицо его по-прежнему озаряла улыбка.
