– Вы бы пояснили своему коллеге, – обратился ко мне Валера, так громко, чтобы услышал Гриша, – что такое мораль и этика.
«Тоже мне, этичный нашёлся. Честь и совесть эпохи, твою мать… – подумал я. – Ты бы лучше рассказал, как ничего непонимающих школяров в отряд набираешь и промываешь им мозги; как показуху на «Вахтах» устраиваешь, набивая гробы «некомплектными» скелетами, потому что лень их копать по всем правилам; чем живёшь с парой-тройкой профессионалов «в теме»…».
А вслух, но чтобы осадить, сказал другое:
– Он классный специалист и сам знает что делать. Тем более что действует по указу руководства. Общественность должна не только знать, но и наглядно представлять весь кошмар происходящего. Такова политика редакции…
У Шмелёва зазвонил телефон. Сощурившись, он долго вглядывался в экран прежде чем снять трубку, а потом, окинув нас взглядом, отошёл в сторону, повернулся к нам спиной и тихо, вполголоса забубнил, всё продолжая удаляться в поля.
Тем временем Гриша продолжал «жечь» плёнку.
– Разрешите, – обратился он к сидящему на поверхности эксперту, – я ещё воспользуюсь?
– Валяй… – ответил тот.
Гриша чуть повозился с настройками фотоаппарата, а затем взял в левую руку ближайший к нему череп – единственный утративший свою целостность, после чего поднял его высоко к небу и навёл на солнце. Сквозь дыру в затылочной части яркие лучи ударили из глазниц. Задорная «улыбка» черепа (зубы ровные и все на месте – боец явно погиб молодым) на какой-то миг показалась зловещей и насмешливой. Щёлкнул затвор «Зенита». Недоумённо таращился на Гришу «поверхностный» эксперт, второй встал в яме в полный рост и таращился на него так же недружелюбно. Удивился и я – изменилось Гришино лицо: взгляд стал осмысленным и задумчивым, лицо исказила гримаса усмешки. А сам он, опустив руку с фотоаппаратом, стоял и, как под гипнозом, продолжал смотреть на «бедного Йорика».
– Прекрати, – не выдержал я, – в самом деле.
Гриша одёрнулся.
– Да я ничего, я для коллекции… – растерянно ответил он, и положил череп на место.
«Шизик… не сработаемся…», – подумал я, и обратился к экспертам:
– Господа, позвольте задать Вам несколько вопросов.
– Валяй… – ответил тот, что был «наверху». – Только закурим, и сразу ответим.
Я достал пачку и закурил, а они оставались неподвижны. Горячий ветер гнал пыль полевой дороги. Студнем трепыхалось раскалённое марево. Утомился трещать притаившийся в густой траве кузнечик. Затянувшись раза три-четыре, мне стало тревожно – давили недоумённый и недружелюбный взгляды. И тут до меня дошло:
– У меня хорошие сигареты, вкусные, – сказал я, присаживаясь на краю раскопа и протягивая пачку экспертам, – всем нравятся.
Их лица просветлели. Тот, что сидел в яме даже выкарабкался наверх.
– Вы не против, если я туда залезу, – спросил Гриша, мотнув головой в сторону ямы.
– Валяй…
Я приступил к «допросу»:
– Как вы думаете, сколько их там ещё осталось?
– Думаю, что есть ещё, – неопределённо ответил тот, который всё время сидел «наверху».
– Надеюсь, что только эти трое, – тоскливо добавил «нижний». – Задолбало уже.
– Что именно Вас задолбало?
– Да вот это вот всё, – развёл он руками в стороны. – Стабильно, каждый месяц, мы в этих вот сраных Шушарах кого-то откапываем. А зачем, спрашивается, и почему мы? А потому что мудаки на «мерседесах» всё строят и строят, скоро уже полей не останется, а они всё строят. Начальство гонит поскорее, типа оперативно реагируем на сигнал. Эти вон, шляпы поисковые, всё никак приехать не могут. А то приехали бы уже, да сами и копали, коли так нравится. А мне вот не нравится. Вы, кстати, не знаете, телевидение-то приедет, или нет?
– Не знаю. А Вам зачем?
– В том-то и дело, что незачем. Я не фото-телегеничен.
– Зря Вы так, – вмешался Гриша, и тут же щёлкнул не успевшего отвернуться эксперта, – профиль у Вас очень примечательный. И причёска классная.
– Нормальная причёска, – ответил эксперт, приглаживая набок остатки редеющих волос, – обычная.
– А медальоны были при бойцах? – спросил я.
– Ничего не было, – ответил «верхний».
– Но так не бывает. А личные вещи, котелки, фляги, ложки подписные?
– Ничего подобного. Только остатки одежды да сапоги. У двоих коронки на зубах, а третий даже кусок черепа потерял.
Эксперты засмеялись в один голос, и даже лица их стали похожи, как у братьев-близнецов. Мне их цинизм не понравился, но вспыхнувшую агрессию я сдержал.
– Скажите, а что дальше будет с этими останками?
– Ничего. Отвезём на экспертизу, установим возраст и сроки залегания в земле, составим нужные акты и передадим обратно этим вон деятелям.
– Понятно, – сказал я. – Благодарю за лаконичность. Приятного дня. Гриня, вылазь…
Допрос «захлебнулся» сам собой. Иного, впрочем, я и не ожидал. Эксперты-криминалисты неплохие, в общем-то, ребята, однако специфика деятельности накладывает свой отпечаток. Хрен с ними. Я к этому уже привык.
