– Скорее всего, – признал я правоту девчонки и сказал: – Не выбрасывай. Пригодится!
– И раньше, чем ты думаешь! – загадочно улыбнулась Беляна и ничего объяснить не пожелала.
Заинтриговала – слов нет как.
Утром встал донельзя разбитым. Ныла здоровенная шишка на затылке и беспокоил окольцевавший шею ожог, ещё и не выспался толком. В усадьбу мы вернулись на нервах, обоим требовалась разрядка, поэтому угомонились далеко за полночь. Беляна не обманула и действительно нашла применение ошейнику, вот именно его она мне утром и кинула со словами:
– Унеси куда-нибудь.
Я с трудом разлепил глаза и обнаружил, что девчонка замазывает у зеркала поблёкший за ночь синяк. Голова была тяжёлой, я зажал лицо в ладонях, зевнул и спросил:
– А чего так? Вроде же понравилось невольницу-наложницу изображать?
Беляна самую малость покраснела.
– Просто не хочу, чтоб его здесь нашли. И деньги тоже лучше под матрацем не держать.
Я не уточнял, сколько она собрала с мертвецов, и по молчаливому уговору плату за избавление от тел оставил себе.
– Думаешь, будут шарить?
– Не сомневаюсь даже, – фыркнула девчонка. – Револьвер пусть остаётся, таким тут никого не удивишь.
Я поднялся с койки, подошёл к девчонке и чуть потеснил её от зеркала. Ожог выглядел не так уж и страшно – думал, будет хуже, – на коже воспалённым узором отпечатались звенья ошейника.
– Одевайся! – поторопила меня Беляна. – Завтрак пропустим!
Много времени сборы не заняли; с собой я прихватил и ошейник с отпирающим его амулетом, и деньги. А только вышли в гостиную и сразу наткнулись на молоденького офицера в заморского кроя белом мундире и надраенных до блеска сапогах.
– Кто такие? – потребовал объяснений этот прилизанный тип с напомаженными волосами и подкрученными усиками.
Вздёрнутый нос, светлые волосы, горделивая осанка.
Сразу Лучезар вспомнился, только тут труба пониже, дым пожиже. Всё будто бы напоказ – на деньгах замешано, а не впитано с молоком матери.
Взгляд сам собой зацепился за нашивку в виде канонерки с двумя скрещёнными абордажными палашами, и я задумался, какого чёрта в усадьбе забыл командир черноводской морской пехоты, благо вопрос адресовался не мне с Беляной, а старшему слуге.
– Горничная и ночной лекарь, поручик, – пояснил Баюн безо всякого подобострастия, и вместе с тем весьма уважительно.
Прилизанный молодчик смерил нас пристальным взглядом, и я порадовался тому, что прикрыл ожог поднятым воротником парусиновой куртки. И ещё ощутил вдруг, что офицер из тайнознатцев. Удалось уловить наполненность его ядра, значит – аколит.
– Мастер Среброгор прибудет вечером, потрудитесь привести себя в порядок! – объявил поручик и небрежным взмахом зажатых в руке белых перчаток нас отпустил.
Ситуация прояснилась в комнате, где трапезничали слуги. Мастер Среброгор оказался младшим партнёром Черноводской торговой компании, и был он не простым ревизором, а внешним аудитором. Словечко это произносилось значительней некуда, да оно и понятно: партнёр, пусть даже и младший, мелкой сошкой быть не мог по определению.
Чего никто не знал, так это привлекли аудитора для выявления растрат или же у Черноводской торговой компании возникли сомнения в справедливости распределения доходов от их совместных предприятий с южноморскими негоциантами. Баюну даже пришлось вмешаться и строго-настрого запретить поднимать эту тему впредь.
После завтрака я спросил Беляну:
– Что с деньгами думаешь делать?
Та пожала плечами.
– Долг закрою, пожалуй. Вот прямо сейчас и закрою. Пусть десятую часть потеряю, но не хочу при себе такую сумму держать. Неспокойно как-то на душе.
Я кивнул.
– Да, есть смысл.
В больнице я перво-наперво наведался в ожоговое отделение, где дежурный лекарь в два счёта свёл с шеи воспалённые рубцы, ну а поскольку заплатил я напрямую, а не через кассу, обошлось без неуместных расспросов. В канцелярии сонный клерк выписал квитанцию о гашении обязательств в размере ста целковых и удержании сверх этого червонца в пользу союза негоциантов, и вот уже там я внёс деньги в кассу, ещё и все печати и подписи собрал.
После отыскал магистра Первоцвета и выпросил один из причитавшихся мне выходных, а только отправился на поиски Дарьяна, как тот сам прибежал с выпученными от изумления глазами.
– Знаешь, кого ночью в покойницкую привезли?! – выпалил он. – Троицу охотников на беглых рабов! Ну тех бородачей из подвальчика!
Такого развития событий я не предусмотрел и, дабы выиграть время, уточнил:
– И как они?
– Мертвее не бывает!
– Состояние тел у них какое, говорю!
– Паршивое, – ответил Дарьян и прищурился. – А что?
– Ну так если паршивое, – глянул я в ответ, – от них избавиться, наверное, надо?
Книжник открыл рот и сразу его закрыл, потом спросил:
– А точно надо?
– А что с ними ещё делать?
– Даже спрашивать ничего не буду! – заявил Дарьян и пообещал: – Так и быть, утилизирую напоследок.
– Что значит – напоследок? – не понял я.
Книжник развёл руками.
