Я всю голову сломал, прикидывая как бы половчее всё обстряпать, но в итоге окончательно и бесповоротно уверился, что юлить и совсем уж завираться никак нельзя. Скажу, будто у «Драного попугая» сходка сектантов намечается, – и босяков в неприятности втравлю, и сам подставлюсь. Отец Шалый не дурак – сообразит, что его нагрели, когда с самыми обычными головорезами столкнётся.
– В Тегосе сходка ухарей намечается, – сказал я и самую малость всё же приврал: – Вроде, что-то с торговлей оружием связанное, но не уверен. Краем уха услышал вчера разговор в подвальчике.
Ну да – пусть уж лучше никто на сигнал не отреагирует, чем священник сочтёт, будто я схитрил, желая привлечь его для решения своих проблем. А так отбрешусь как-нибудь. Не впервой.
И предупреждая вопрос Вьюна, сказал:
– Если возникнут вопросы, ссылайся на меня, не темни.
Босяк задумчиво покрутил носом.
– А нас потом за это…
Жест пальцем поперёк горла вышел красноречивей некуда, и я покачал головой.
– Нет, если ты доверяешь Шалому. Вы с ним работаете, тебе решать. Ну и, как по мне, серьёзные люди на задворках пивной собираться не станут.
Вьюн неуверенно кивнул.
– Ладно! Где и когда?
Я выложил всё без утайки, а после того, как мы позавтракали и вышли на улицу, сказал:
– У нас с Дарьяном сегодня свободный день, может – в Тегос смотаемся? Огнича с собой возьмём. Прошвырнёмся по злачным местам.
Вьюн мрачно глянул в ответ и заявил:
– Можно, но к твоему «Драному попугаю» мы и близко не подойдём!
Я рассмеялся.
– Вот куда мы точно не пойдём, так это туда! Давай! С меня стол.
Босяк кивнул.
– Договорились, чё. Только нам с Ершом заранее уехать придётся, чтобы Шалого найти. Смотри, отсюда в Тегос каждый час дилижансы ходят, приезжайте шестичасовым – мы вас на станции встретим. Айда парней искать.
За этим дело не стало – Ёрш и Огнич, не найдя Дарьяна в больнице, заявились к нему в пансион, ну а там и мы подошли. В общем, выспаться у книжника не вышло, да и предложение выбраться в Тегос его в восторг отнюдь не привело. Но уломали совместными усилиями, после чего я отправился восвояси.
Бездельничать при свете дня было в высшей степени непривычно, мелькнула даже мысль вернуться в больницу, но сразу выкинул её из головы и потопал в усадьбу. Стрельцов в её охране уже сменили пришлые головорезы, от одного взгляда на посечённые шрамами рожи которых добропорядочного обывателя запросто могла прихватить медвежья болезнь. Давешний прилизанный поручик, как оказалось, состоял на побегушках при ревизоре, а командовал морскими пехотинцами лысый плечистый дядька-урядник, которому по чину было руководить полуротой.
Пришлось объяснять, кто я и что, да потом ещё меня поручили проверить парочке адептов с глазами, отливавшими бирюзой.
Обычно Беляну делами по хозяйству не нагружали, и она неизменно ошивалась где-нибудь поблизости от прихожей, будто невзначай присматриваясь ко всем посетителям, но сейчас суетилась с метёлкой, помогая наводить порядок прислуге. Мне с ней даже парой слов перекинуться не удалось, так что я поглазел чуток со стороны на пришлых счетоводов, да и ушёл в нашу каморку под лестницей. Там улёгся на заправленную койку и вобрал в себя небесную силу. Стиснул и погнал её в попытке прожечь оправу, попутно задействовал облегчавшие эту задачу приказы.
Контроль. Сжатие. Стабилизация. Ускорение!
Начало припекать, меня прошиб пот, защипало сведённый ожог.
Плевать! Ещё!
С каждым ударом сердца я присовокуплял к энергетическому сгустку новые крохи небесной силы, увеличивал давление и разгонял всё быстрее и быстрее. Сначала направлял заряд по ложу оправы своей волей, а затем тот понёсся подобно шарику рулетки – сам собой, стремительно набирая ход. Узел на входе в уже сформированную часть абриса перестал отзываться болезненной дрожью и будто бы раскрылся, меня резануло огненным клинком и – готово!
Прожёг!
Одновременно шею охватила раскалённая струна, но не отвлёкся на это, не позволил небесной силе превозмочь мою хватку и превратить потроха в фарш. Начал постепенно замедлять вращение силового сгустка, а после и вовсе разбил его надвое, выбросил по исходящим меридианам, обратив в две взметнувшиеся к низкому потолку струи огня.
Да, черти драные! Справился!
Меня и не корёжило даже особо – никакого сравнения с прожигом левого куска абриса. Да и вырезанные из обитателя пруда колючие сростки не в пример болезненней приживались. Тогда меридианы и узлы чем-то инородным ощущались и при этом едва ли не призрачным, а сейчас всё было не так. Такое впечатление – впору узел на оправу накручивать. Знать бы ещё только как…
Я уселся на кровати и немедленно поплыл, повалился обратно. Когда очнулся, меня знобило и кружилась голова, кожа горела огнём. Дух штормило, пришлось стиснуть его своей волей и начать прогонять волны небесной силы, снимая непонятное напряжение. Так и провалялся до обеда.
– А чего ты хотел? – удивилась напоившая меня травяным отваром Беляна. – Формирование оправы – серьёзный этап возвышения. Очень большая нагрузка на дух идёт.
– Что-то я по Дарьяну ничего такого не заметил! – парировал я.
