– Ну и с какой стати вы оторвали меня от обеда? – послышался ворчливый голос магистра Первоцвета, за которым успел сбегать кто-то из стажёров. – Умник, ты что за представление тут устроил?
Я рассказал о непереносимости алхимии и необходимости хоть как-то развивать абрис.
– Как тебе только такое в голову пришло? – спросил магистр, приложившись к бутылке с молоком.
– Был опыт, – хрипло выдохнул я, поднимаясь с пола, но это объяснение Первоцвета не удовлетворило, пришлось во всех подробностях поведать о приёме в главной усадьбе, который оказал мне магистр Гай.
– Да, воздействие на меридианы отчасти схоже… – кивнул врач озадаченно. – Но при такого рода прожиге неминуемо отмирание тканей, чего мы по какой-то причине не наблюдаем. Взрывных воспалительных процессов – тоже.
– Мне говорили, у меня красный аспект забит, что бы это ни значило, – сказал я, припомнив слова Огнеяра.
– Вообще странно, что белый с кровью работает! – заметил круглолицый Веслав. – Неправильно это!
– Вероятно, так сказывается наследственность, – предположил Первоцвет и покачал головой. – Что ж, метод прожига рабочий, но имей в виду: он неминуемо скажется на твоём аспекте.
– Красный лучше белого, нет разве? – усмехнулся я.
– Аспект – это ещё не всё! При построении абриса стараются достичь гармонии с духом, а о какой гармонии может сейчас идти речь? Мало того, что ты задействовал чужой аркан, так это ещё и порча, изначально предназначенная для разрушения и причинения вреда! Почему было не воспользоваться исцеляющими чарами того же красного спектра?
Тут он меня уел. Даже уши припекать начало.
– Лечебные чары не столь активны, – отметил Веслав. – Они бы в себя дополнительную энергию не втянули. И размотались бы сразу, как только он их по абрису погнал.
– А порча – убивает! – отрезал магистр, тряхнув полупустой бутылкой. – Молоко за вредность нам не просто так выделяют! Хорошо, если без осложнений обойдётся, но терзают меня смутные сомнения…
Я пожал плечами и в левую руку немедленно стрельнуло острой болью, но наперекор всему сказал:
– Да всё со мной в порядке!
– Это пока! И лично я эксперименты над собой уважительной причиной для прогула не посчитаю! – отрезал Первоцвет. – Только попробуй завтра на работу не выйти! – Он вздохнул и покачал головой. – Одно могу сказать сразу… И это всех касается! Слушайте, олухи, и мотайте на ус! То, что он сегодня наворотил, месяца три теперь до ума доводить, при условии ежедневных упражнений. И ещё придётся фрагменты абриса друг под друга подгонять. Не говоря уже о том, что из-за отторжения придётся раз за разом задействовать всё более и более мощную порчу, однажды тело не выдержит. Зарубите себе на носу, бестолочи: этот путь тупиковый!
Я вежливо улыбнулся и про себя подумал, что для того, кто совладал с двумя проклятиями, справиться всего лишь с порчей уж точно не составит никакого труда. Тогда-то в голову и пришла мысль, будто призрачный голосок прошептал:
«Взял чужое – жди беды».
Вот порча, которой меня приласкали – она моя или нет?
Бред, черти драные! Бред!
Скрутило меня уже на подходе к форту. Из больницы я вышел на пару с Дарьяном, шагал себе поначалу и шагал, разве что пригибался из-за резких порывов задувшего с моря ветра и придерживал шляпу, а Дарьян дымил своей вонючей сигарой и жаловался на необходимость возиться с трупами. После мы обсудили замену одного из приказов привязанным к атрибуту аргументом, а дальше у меня как-то разом начали путаться мысли, накатила дурнота и прошиб пот. В потрохах заворочалась боль, всего так и скособочило, по левой руке растеклось жидкое пламя. Она стремительно распухла, ткань натянулась, манжета рубахи врезалась в запястье.
Беда, черти драные! Беда!
– Ты чего? – удивился Дарьян.
– Живот прихватило, – соврал я. – Ты иди отметься и предупреди, что я сейчас подойду, а то влетит.
– Точно? Может, помочь?
– Помочь – что? Подтереться?
После этой моей реплики книжник обиженно фыркнул и потопал прочь, а я приметил глубокую дверную нишу, доковылял до неё и уселся на порожек. Стиснул зубы, обратился к внутреннему зрению и в сердцах чертыхнулся. Аура у солнечного сплетения потеряла однородность и однотонность, затронули искажения и левую руку. Примерно так выглядели поражённые участки духа, когда я вдохнул слишком много небесной силы при нападении Новика.
Этого ещё не хватало! Сейчас-то пилюлю гармонизированной энергии взять негде!
Впрочем, пока что отклонения от нормы выглядели далеко не столь запущенными; я потянул в себя энергию, прогнал её призрачной волной, оценил отклик и начал воздействовать уже точечно. Сначала оттягивал излишки, затем стал пропускать небесную силу по новым частям абриса, уплотняя их и стабилизируя, а попутно снимая боль, воспаление и отёк. Выпал из жизни примерно на три четверти часа и потому безнадёжно опоздал, зато предотвратил разрушение левой части абриса, сумел уравновесить узлы и поймать то единственно верное состояние правильности, которое свело на нет все рвавшие дух изменения.
