– Как склонность к аспекту окончательно с белого на красный поменяется или обратно вернётся, так всё само собой пройдёт. Пигментные пятна и морщины – это ерунда! Считай, легко отделался.
Легко отделался? Вот уж бы не сказал!
Кого ещё беспокоила склонность к аспекту, так это Дарьяна. Честно говоря, я бы точно не выдержал и попенял приятелю из-за его бесконечного нытья, когда б в одно из своих первых посещений подвала собственными глазами не увидел, чем именно занимается книжник под руководством худого лысого тайнознатца.
А занимался он изготовлением ходячих мертвецов.
– Тут ничего сложного нет, – признался Дарьян. – Азы ритуалистики. Готовим тело, запираем в нём духа, навешиваем управляющие чары. Всей возни от силы на пару часов.
Я поскрёб щёку.
– Получается, если кто в больнице помирает, его вам отдают?
– Рабов – да, – подтвердил Дарьян, раскуривая сигару. – И если родня тело не забирает. Этими мастер занимается, они классом выше считаются, чем те, на которых мы практикуемся.
– Подожди, а откуда бы ещё телам браться?
– Люди смертны! – пожал плечами книжник, уставившись на огонёк сигары. – Нам везут тех, кого в жертву местные жрецы приносят. Сердца вырезаны, души вырваны. Третий сорт! На плантациях за месяц-два разваливаются, как говорят, но лучше, чем ничего.
– Дикость какая-то! – не сдержался я. – Как вообще людей в жертву можно приносить?! Куда церковь смотрит?
– Антиподов, а не людей, – поправил меня книжник. – За людей жрецов и тут на костёр спровадят. Ну а так здесь у священников особой власти нет. Службы проводят, проповедовать пытаются, даже миссии где-то обустроили, а власти нет. Тут всем торгаши заправляют. Пока совсем не заиграются, никто им в Поднебесье и слова худого не скажет.
Я покачал головой и развивать эту тему не стал, спросил о другом:
– Ну а первый сорт кто?
– Душегубы всякие, кого к смерти приговорили. Материал качественный, таких обычно в Мёртвую пехоту определяют. Но мы с ними не работаем. У нас брака хорошо если не треть на выходе получается.
И вот с отбракованными ходячими мертвецами довелось поработать уже и мне. Называлось это «утилизация». За возню со смердящими гнилью уродцами не платили ни гроша, но я всегда с радостью хватался за любую возможность опробовать на них действие своих атакующих чар.
Вообще, от нас всего-то и требовалось, что вырывать и уничтожать помещённых в тела духов, но справляться с бестелесными созданиями мы приноровились в первую же седмицу, вот и взялись отрабатывать боевые арканы.
Увы и ах, огненный удар в этом отношении откровенно разочаровал. Если накоротке ещё худо-бедно получалось отрывать конечности, то уже на расстоянии в две сажени эффект ограничивался лишь толчком и ожогом, а десять аршинов и вовсе были предельной дистанцией для нанесения хоть какого-то вреда. И ведь наставник Крас ставил этот аркан куда выше стихиального щита, который спасал меня уже не единожды!
Дело определённо было в ущербной схеме заклинания, поскольку мой коронный ударный аркан разносил головы и сминал грудины, враз вышибая из мёртвых тел заточённых в них духов, на куда большем расстоянии.
Дарьян легко прошивал тела костяными пиками и рубил их выраставшим из руки клинком, но вот кирасы его чарам оказывались обычно не по зубам. Мои ударные чары их тоже лишь мяли, зато огненными арканами я приноровился рассекать сталь на расстоянии вытянутой руки – для этого не приходилось даже особо напрягаться.
А ещё я вознамерился сотворить огненный шар. И – сотворил. Увы, недостатков у этих чар набиралось куда больше нежели достоинств. Начать с того, что для создания аркана в обязательном порядке требовалось задействовать обе руки, а на сбор энергии и общую подготовку заклинания уходило непозволительно много времени. Ну и самое главное: при попадании в цель шар не взрывался, а в лучшем случае расплёскивался брызгами огня.
Черти драные! Да зачастую он прямо в воздухе рассеивался!
Чуть не выдержишь баланс между насыщенностью, скрепляющим чары отторжением и скоростью броска, всё – привет! Здесь точно был какой-то секрет, но ни с кем из опытных огневиков потолковать на сей счёт возможности не было, поскольку форт приходилось обходить десятой дорогой.
К середине лета я стабилизировал абрис, тем самым полностью исчерпав все возможности для саморазвития. Мне бы довести до ума оправу, но с порчей, памятуя о предупреждении магистра Первоцвета, я больше связываться не собирался, а иных способов прожечь меридианы попросту не знал. Всё, что оставалось, – это прорабатывать входящие меридианы, пытаться достичь эту драную гармонию и практиковаться в избавлении пациентов от порчи. Да ещё я штудировал медицинские справочники и анатомические атласы.
Скука смертная? Да уж лучше бы и дальше скучал!
Вьюн и Ёрш отыскали меня, когда переводил дух на брёвнышке у крыльца флигеля.
– О, вот ты где! – обрадовался, углядев меня, вихрастый босяк. – Давно не виделись!
– Здорово, Боярин! – подойдя, протянул руку и его товарищ. – Ну ты совсем пропал!
Я поздоровался с тем и другим, спросил:
– Вы чего тут?
