Марфа кашлянула, поднимаясь со скамьи. Её движения были медленными, но решительными, как будто она уже приняла какое-то решение.
– Ладно, хватит молчать, как мёртвые, – буркнула она. – Пошли отсюда. Думать будем на свежем воздухе.
Деревенские начали вставать, нехотя, словно ноги их приросли к полу. Валера и Лёва последовали за ними, подхватив свои вещи. Евдоким важно зашагал рядом с Лёвой, будто тоже участвовал в собрании. Когда они вышли из таверны, снаружи уже смеркалось. Небо, серое весь день, теперь окрасилось в глубокий синий, с редкими проблесками багрянца на западе, где солнце скрылось за холмами. Холодный ветер усилился, принося с собой запах сырости и земли, а деревня вокруг погрузилась в сумрак. Покосившиеся избы казались ещё мрачнее, их тени сливались с наступающей ночью, а далёкий скрип ставни звучал как чей-то тихий стон.
Марфа остановилась у порога таверны, глядя на путников. Её платок сбился на сторону, обнажив седые пряди, а лицо осунулось от усталости, но голос оставался твёрдым:
– Ночевать-то где будете? В таверне не советую – тут тесно, да и эти, – она кивнула на деревенских, расходившихся по домам, – ещё коситься будут. Идите ко мне опять. Места хватит, а я за вами пригляжу.
Валера кивнул, не споря. Он чувствовал, что старуха – их единственный союзник в этой деревне, и её изба, хоть и тесная, была сейчас безопаснее, чем любая другая крыша. Лёва улыбнулся, хоть улыбка вышла усталой.
– Спасибо, Марфа. Только если что-то вылезет ночью, буди сразу. А то я после Гришки сплю чутко.
Старуха фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то тёплое.
– Вылезет – сама метлой зашибу. Идите за мной, орлы.
Они двинулись обратно к избе, шаги их гулко отдавались в тишине. Деревенские разошлись по своим домам, и вскоре улицы опустели, оставив только ветер и тени. Валера шёл молча, погружённый в мысли о Ходоке и артефакте – он чувствовал, что разгадка близко, но ускользала, как дым. Лёва шагал рядом, держа Евдокима под мышкой, и думал о том, как быстро их поход превратился в охоту – только теперь неясно, кто охотник, а кто добыча.
Когда они добрались до избы, Марфа молча открыла дверь, впустив их внутрь. Очаг уже тлел, и слабый свет разгонял тьму, делая тесное пространство чуть уютнее. Путники устроились на тюфяках, а старуха, буркнув что-то про «ночь долгую», ушла к своему углу. Ночь опустилась на деревню, и тишина снова накрыла всё, как тяжёлое одеяло.
Глава 22.
Ночь опустилась на избу Марфы мягко и незаметно, как тень, что крадётся по земле. Луна, полная и яркая, висела в небе, заливая деревню холодным серебристым светом, который пробивался сквозь щели в стенах и падал на половицы тонкими полосами. Внутри было тихо – только слабое потрескивание углей в очаге да мерное дыхание спящих нарушало покой. Лёва спал крепко, раскинувшись на тюфяке, его лицо разгладилось во сне, а рука лежала на посохе, будто даже в забытьи он был готов к бою. Евдоким свернулся рядом, уткнувшись клювом в крыло, и его тихий храп – больше похожий на кряканье – звучал почти умиротворяюще. Марфа, казалось, тоже уснула в своём углу, её сгорбленная фигура неподвижно темнела под старым одеялом.
Валера лежал на спине, глядя в потолок, где тени от балок шевелились в лунном свете. Сон не шёл к нему – тревога, что грызла его весь день, не отпускала, и мысли о Ходоке, артефакте и смерти Гришки крутились в голове, как мельничные жернова. Он ворочался, пытаясь найти удобное положение, но в конце концов провалился в тяжёлую, беспокойную дремоту, где тьма смешивалась с обрывками кошмаров.
И вдруг всё изменилось. Валера почувствовал, как грудь сдавило – не просто тяжестью, а чем-то живым, холодным, что навалилось сверху, лишая его воздуха. Дыхание стало коротким, рваным, горло сжалось, будто чья-то рука перехватила его. Он попытался шевельнуться, рвануться в сторону, но тело не слушалось – руки и ноги словно приросли к тюфяку, парализованные невидимой силой. Сердце заколотилось, а в ушах зазвенело от напряжения. Он заставил себя открыть глаза, но тьма в избе была густой, и перед ним маячил только смутный тёмный силуэт – кто-то или что-то сидело на его груди, склоняясь всё ниже.
Валера моргнул, пытаясь разглядеть хоть что-то, но видел лишь очертания – широкие плечи, сгорбленная спина, длинные волосы, свисающие вниз. А потом лунный свет, пробившийся через щель в окне, скользнул по фигуре, осветив её. И то, что он увидел, заставило его кровь заледенеть.