Он был еле живой – кровь текла рекой, смешиваясь с грязью, рубаха превратилась в лохмотья, а дыхание вырывалось хрипами. Но Никола не сдавался, его топор поднимался снова и снова, каждый удар был медленнее предыдущего, но всё ещё точен. Мёртвые наступали, их плоть срасталась, раны затягивались, и он знал, что долго не продержится. Марфа шагнула ближе, её бревно гудело в воздухе, и Никола бросил взгляд на Валеру и Лёву, всё ещё искавших могилу в глубине кладбища.
– Быстрее! – прохрипел он, но ветер унёс его голос, и он снова повернулся к врагам, готовый биться до последнего.
Глава 44.
Ветер на кладбище ревел, как раненый зверь, молнии разрывали небо, освещая туман и надгробия резкими вспышками. Валера метался между камнями, его пальцы скользили по стёртым надписям, пока наконец он не замер у одной плиты – старой, почти утопленной в землю, с выщербленным краем и едва читаемыми буквами. Мох покрывал её толстым слоем, но он смахнул грязь, и сердце ёкнуло – это было оно. Он выпрямился, перекрикивая бурю, и проорал что было мочи:
– Нашёл!
Лёва, стоявший у соседнего камня, бросился к нему, спотыкаясь о корни и могильные плиты. Его лицо было бледным, глаза краснели от слёз и ветра, но он вцепился в рукав брата, крикнув:
– И что теперь дальше!?
Валера вытащил артефакт из сумки – диск дрожал в его руках, голубой свет пульсировал, отражаясь в тумане. Он повернулся к Лёве, его голос был твёрдым, несмотря на усталость:
– Теперь надо освятить это место. Подкопать на этой могиле, прочитать заклинание, и чтобы священник поставил печать.
Лёва замер, переваривая слова, а затем оба резко повернули головы в сторону Николы. Священник был на другом конце кладбища, у изгороди, и его силуэт едва проступал сквозь туман и бурю. Он был чуть жив – кровь текла из ран, смешиваясь с грязью, рубаха висела лохмотьями, а топор в его руках дрожал от слабости. Марфа стояла перед ним, её рогатая фигура возвышалась, как тень смерти, и в когтях она сжимала старое бревно, размахивая им, как дубиной. Никола пытался отбиваться, но силы покидали его – Марфа швырнула его в сторону, и он врезался в надгробие, расколов его пополам. Камень треснул, священник рухнул на землю, хрипя, но тут же поднялся, занеся топор. Она ударила снова, бревно врезалось ему в плечо, отбрасывая к сухому дереву, и дерево затрещало, ломаясь под его весом. Никола сплюнул кровь, встал на колени, но Марфа уже наступала, её красные глаза горели злобой.
Мёртвые – Фёдор, Анна, Гришка – окружали его, их когти цеплялись за землю, плоть срасталась после каждого удара топора, но Никола всё ещё держал их на расстоянии, рубя с остервенением умирающего зверя. Он был как кукла в руках Марфы – она швыряла его из стороны в сторону, бревно гудело в воздухе, ломая кости и оставляя кровавые следы, но он не сдавался, его хриплый крик смешивался с воем ветра.
Валера и Лёва смотрели на него, и в их глазах мелькнула одна мысль – без священника ничего не выйдет. Без его печати заклинание не сработает, Марфа не остановится, и проклятье будет жить дальше. Лёва сжал кулаки, его голос дрогнул:
– Он не продержится… Надо его вытащить!
Валера кивнул, сжимая артефакт сильнее.
– Мы должны. Иначе всё зря.
Они стояли у древней могилы, буря гудела вокруг, а земля под ногами дрожала от толчков, что приближались из леса. Никола бился с Марфой, еле живой, но не сдающийся, и путники знали – их план висел на волоске, и этот волосок звали священником.
Глава 45.
Буря на кладбище разыгралась не на шутку – ветер рвал воздух, молнии били в землю, освещая туман и надгробия резкими вспышками. Валера и Лёва переглянулись, их лица были бледными, но глаза горели решимостью. Они не могли оставить Николу – без него ритуал не сработает, а Марфа и мёртвые не остановятся. С диким криком, полным ярости и отчаяния, они рванулись на подмогу, их голоса перекрыли вой ветра, как вой зверей, готовых рвать врага на куски. Лёва бежал так быстро, что по дороге его старый сапог лопнул по шву, обнажив босую ногу, но он не заметил этой мелочи – боль и страх за брата и священника гнали его вперёд.
Марфа стояла над Николой, её рогатая фигура возвышалась в тумане, бревно в её когтях было перепачкано кровью священника. Он лежал у сломанного дерева, топор валялся рядом, а грудь хрипела от сломанных рёбер. Мёртвые – Фёдор, Анна, Гришка и другие – окружали его, их когти блестели в свете молний, плоть срасталась после каждого удара. Валера и Лёва влетели в схватку, как ураган, их оружие – артефакт и кулаки – замелькали в воздухе.