И, что мне, теперь, делать с этим охотников Гроном? Отпустить? Так, он, вполне, может продолжить охоту на нас. Деньги-то отрабатывать надо. Да и приказ, как-никак. Убить? Я не смогу. Одно дело в бою. А, вот так, безоружного — нет. Я и на дуэли виконта пощадил, хоть и знал, что он, на моём месте, зарубил бы, не сомневаясь ни капли. Элана, похоже, тоже пребывала в растерянности. Мы переглянулись в замешательстве и, почти синхронно, пожали плечами. Пользуясь тем, что мы отвлеклись, стрелок, вдруг, оттолкнул меня и рванул по тропинке вниз.
— Стой! — закричала девушка. — Стрелять буду!
Из чего, спрашивается, она стрелять собралась, если лук со стрелами внизу оставила? Но, тем не менее, Гронт дёрнулся, споткнулся и кубарем полетел вниз. Когда мы спустились, он, уже, не дышал. Не хорошо, наверное, так говорить, но, к нашему облегчению, проблема была решена. Беднягу мы оттащили в строну и присыпали камнями. Больше ничем уже, тут, помочь не могли, а везти тело назад — тоже не вариант.
— Сволочь этот виконт, — в сердцах бросил я, запрыгивая в седло. — И человека погубил. Хоть, возвращайся назад и требуй новой дуэли!
— Ну, положим, погиб этот стрелок, в основном, из-за себя. Не имеют у горцев владетели такой власти над людьми. Вполне мог отказаться, и ему ничего бы не было. Это у серых гоблинов воля сюзерена — закон для вассалов. А, тут, обыкновенная жадность. Десять золотых для простого охотника огромные деньги. Вот и позарился. А виконт за этот бесчестный поступок ещё ответит.
— Как?
— Думаю, Марголий сообщит князю о недостойном поведении сына графа Банда.
— Ты думаешь, что князь поверит? Виконт, просто, сделает честное лицо и всё будет отрицать. У нас же нет доказательств. И единственный свидетель шею свернул.
— Словам Солнечного рыцаря и леди Айенской веры больше, чем какому-то виконту.
— И, что? Раск накажет его? Повесит или выпорет на центральной площади?
— Нет. Это будет намного хуже. Князь предаст огласке этот поступок, и род Бандов будет опозорен. Граф лишится всех преференций и будет отлучён от двора, а виконт, вообще, станет отверженным. Никто с ним, даже, общаться не станет. Я бы на месте графа бросил бы всё и уехал бы куда-нибудь на острова, где его семью никто не знает.
На обед остановились в распадке у горной речки, поели на скорую руку, и снова в седло. Долго не рассиживались, хоть и снабдили нас разносолами от души. Князь, это не Марголий, который, кроме лепёшек больше ничего не дал. До темноты нужно добраться до какого-нибудь посёлка, чтобы не ночевать под открытым небом. Ночью в горах холодно. Я это ещё по войне знаю. Был опыт. Судя по карте, впереди несколько посёлков, так что, найти ночлег будет несложно.
Они дожидались нас сразу на выезде из ущелья. Крючконосый старик с длинной белой бородой в чёрной хламиде и трое умров за его спиной. И все четверо на таких же угольно чёрных конях, что и мой Уголёк. Мы остановились, не доезжая до них метров двадцать. Пользуясь случаем, я постарался получше рассмотреть созданий Чёрного князя. Странно, такого я, ещё, не видел. Под капюшонами лиц не было. Как и головы. Только, что-то зловеще клубилось. И взгляд. Злобный взгляд откуда-то из глубины. Такое впечатление, что на клубящийся туман кто-то надел балахоны. Единственным осязаемым и телесным был старик. И то, если не смотреть в его глаза, которые периодически вспыхивали оранжевым пламенем.
— Поводырь, — прошептала в ужасе Элана, готовя лук к бою.
— Что за поводырь?
— Потом. Но, он опасен. Осторожно.
— Если оно будет, это потом, — проворчал я и выехал немного вперёд. — Что вам надо?
— Письмо, — проскрипел старик, и его глаза снова полыхнули оранжевым. — У вас письмо князя, и оно нам нужно.
— Какое совпадение! — воскликнул я. — Мне оно, тоже, нужно.
— Отдай письмо!
— Если оно тебе так понадобилось, езжай к князю. Думаю, ему не будет сложно написать ещё одно, специально для тебя.
— Не думаю, что письмо настолько дорого тебе, что ты готов заплатить за него жизнью.
— То же самое я могу сказать и тебе, — не следовало ему мне угрожать. Я, в таких случаях, становлюсь упёртым как носорог. — Готов рискнуть жизнью, пытаясь отобрать его у меня?
— Глупец! — старик выпрямился в седле и махнул рукой.
