Этот текст Митя знал наизусть. Разбуди его среди ночи – он повторил бы его без запинки: «И спустя много лет... артековец Ярославцев нашёл эти часы, которые привели к сокровищам...»
– ... А твоя прапрабабушка Тамара, узнав об этом, передала ценности стране, а часы ей вернули в знак благодарности, – продолжал папа, будто и не замечая, что Митя проговаривает слова вместе с ним.
– Я так понимаю, это всё к тому, что мой подарок – старые часы и душные нотации? Я вообще-то хотел запись в студии!
– Сынок, ну ты чего?! – мама огорчённо сдвинула брови.
– Как же вы заколебали с этими предками! – воскликнул Митя. – Прапрабабка-санитарка и Неверовский, который от французов бежал!
Разговор явно переходил в горячую стадию:
– Он не бежал, а тактическим манёвром отступил! Как ты вообще смеешь так говорить?
– Так и смею! Знать их не хочу!
– Ты не достоин этих часов!
– Да плевать мне на ваши часы!
Митя вынул часы из коробки и со всей силы швырнул их на пол. Осколки и мелкие детали разлетелись вокруг. Родители в ужасе посмотрели на разбитую семейную реликвию, а Митя быстро пошёл прочь.
– А ну-ка стой! – крикнул отец.
– Что ещё? – Митя обернулся.
– Мне стыдно за тебя. Я попрошу директора отменить твоё выступление! – сказал Пётр Дмитриевич Неверовский.
Что?! У Мити от злости даже слёзы выступили на глазах. Ничего не ответив, он развернулся и умчался подальше от родителей и от разбитых часов.
Весь оставшийся день Митю мучили сомнения. Что делать? Бросить всё и сбежать? Если он не будет выступать на юбилейном концерте, то здесь и делать нечего. Но тогда родители сначала разволнуются, а потом ещё больше рассердятся. И желанной записи в студии долго потом не видать. А часы эти... Не надо было их так швырять. Но теперь сделанного не вернёшь. А вот если бы можно было...
Митя вдруг вспомнил свой разговор на берегу моря с Абсолютом, который потом загадочно исчез неизвестно куда. Но слова его он запомнил: «Артековское Дерево Желаний когда-то было маленьким зёрнышком, но выросло в Волшебное Дерево, которое помогает исполнять желания...» – сказал рыжий фрик. Бред, конечно!
Митя задумчиво шёл по территории лагеря и вдруг неожиданно обнаружил, что оказался возле Дерева. Вот оно, огромное, величавое, стоит, раскинув свои ветки. О чём оно думает? Сколько детских желаний в себе хранит? Все ли мечты оно исполнило? Митя и не заметил, как начал рассуждать о Дереве словно о живом существе. Он помотал головой, словно сбрасывая с себя сказочный морок, и подумал: «Фигня какая-то... Дерево... исполняет желания... Но... я же ничем не рискую, если попрошу его...» Он подошёл ближе, положил руки на ствол и закрыл глаза.
И тут случилось нечто странное. Мите показалось, что Дерево заговорило с ним человеческим голосом. Он прислушался. Нет, не показалось, Дерево точно разговаривало! Митя ясно услышал слова:
– ...Косяки он мои нашёл. Да кто он такой! Четырёхглазый, а не видит, что я во всём лучше него.
Митя замер и почувствовал, как по телу побежали мурашки от страха. А Дерево вдруг заговорило другим голосом, строгим и резким:
– Вы получаете строгий выговор, а потом, на комиссии я подниму вопрос о вашем увольнении!
И снова голосом, который звучал в первый раз:
– Вот был бы я директором, я бы этому Клюеву перья пообщипал!
Это было уже слишком! Митя не выдержал и крикнул:
– Кто здесь?
В этот момент из-за широкого ствола появился... Андрей Андреевич Птичкин. Увидев замдиректора, который, как вы догадались, разговаривал сам с собой с другой стороны Дерева, Митя отпрянул и попятился назад.
– Ты? – Птичкин сделал шаг в сторону Мити. – А ну-ка стой! Меня из-за тебя уволить хотят.
Не отвечая, Митя быстро пошёл в сторону лагеря, но Птичкин проявил неожиданную резвость и его догнал:
– Значит, так, – сказал он, останавливая мальчика за рукав, – сейчас ты пойдёшь со мной к этому... к Клюеву и скажешь, что раскаиваешься.
– За что это ещё? – недовольно спросил Митя.
– Как «за что» ? А кто Пушкина краской облил?
– Делать мне больше нечего, – проворчал Митя. – Моё выступление с концерта снимут, а я буду перед директором плясать?
– Плясать необязательно, – серьёзно сказал Андрей Андреевич. – Просто скажешь, что я с тобой поговорил и ты всё понял.
В ответ Митя молча вырвался и пошёл дальше.
– Постой! – Андрей Андреевич припустил за ним. – Выступление, говоришь? Если ты скажешь Клюеву всё как надо, я договорюсь, чтобы твой номер не отменяли.
Митя остановился. Предложение заманчивое. Этот Птичкин был не последним человеком в Артеке, вдруг он действительно сможет ему помочь? Праздничный концерт, «Артек-Арена», толпа зрителей... Митя снова увидел себя стоящим в свете софитов посреди сцены, а вокруг – тысячи восторженных глаз и гром аплодисментов.
– Ну что, по рукам? – Андрей Андреевич топтался рядом.
– Ладно, – Митя протянул руку.
Следующие минут двадцать Птичкин нудно втолковывал, что Митя должен сказать Клюеву:
