– Ну так и пошли, чего ждём? – Митя бодро зашагал в указанную сторону.
Ярославцев сложил карту и побежал за Митей. Уже не было смысла шифроваться – этот самоуверенный парень точно знал больше, чем он. По дороге Вова поделился с Митей, что Тамара дала ему письмо от своих предков и сказала, что с его помощью можно отыскать клад. Вот так он нашёл бутылку с загадочной картой. А теперь они вместе (ну а что делать!) найдут этот клад и отдадут Тамаре.
Пока Митя хитрил перед Ярославцевым, неугомонный Андрей Андреевич зарабатывал себе баллы, а проще говоря, готовился подсидеть директора лагеря Фёдора Фёдоровича и занять его место.
Соловьёв привёл его на площадку, чтобы показать танец, который ребята, по его задумке, должны были выучить и который они с Шишмарёвым назвали «вальс дружбы».
– Молодцы! – похвалил Андрей Андреевич. – Развиваете в детях творческое начало.
– Да, товарищ Птичкин, – сказал Зиновий Петрович. – Хотим придумать для ребят что-то объединяющее, душевное.
Разбившись на пары и держась за руки, дети покачивались в такт музыке, приподнимались на носки, делали обороты, снова соединялись в пару. Выглядело это всё симпатично и мило, но немного скучно. «Динамика нужна!» – сказал бы современный режиссёр-постановщик шоу-программ.
Андрей Андреевич, который хорошо знал этот танец, сразу же понял, что может снова проявить себя с выгодной стороны. Как бы между прочим сказав: «Всё прекрасно, но чего-то не хватает», он вышел в круг и встал в пару с одной из девочек. Проделав уже знакомые всем движения, приостановился, на секунду замер и сказал:
– А теперь одновременно хлопаем в ладоши и меняемся партнёрами.
Зиновий Петрович восхищённо зааплодировал.
– Ну как? Хороший переход получился? – самодовольно произнёс Птичкин.
– Вы не поверите! – воодушевился Зиновий Петрович. – Но я как раз об этом думал!
– У гениальных людей мысли сходятся, – благожелательно отозвался Андрей Андреевич.
Соловьёв взглянул на детей, и ему самому захотелось попробовать обновлённый танец. Потянув Андрея Андреевича за собой, он тоже встал в круг. И вот уже вместе с ребятами главный по лагерю и неизвестный толстяк вовсю отплясывали танец дружбы.
Знаете, как бывает? Только человек думает, что у него всё складывается хорошо, как вдруг – Бумс! – и сваливается что-то не очень приятное. В этот раз неприятность возникла в виде уже известного красного командира Клюева, который неожиданно предстал перед Андреем Андреевичем, когда он делал очередной переход в танце. Вместо того чтобы хлопнуть в ладоши с пионером, Птичкин чуть было не хлопнул по красной накладке на гимнастёрке Фёдора Егоровича. Хорошо, вовремя остановился!
– Ух ты ж! – испугался Птичкин.
– Я смотрю, вы уже вошли в роль? – вкрадчиво спросил Клюев и встроился в круг.
Следующую фигуру Птичкину пришлось танцевать с Клюевым.
– А чего это вы так испугались? – продолжал Клюев голосом, который точно не предвещал ничего хорошего.
– А чего вы подкрадываетесь?
– А кому бояться нечего, тот и пугаться не будет.
– А кому есть чем заняться, тот и подкрадываться не станет.
Пришло время сделать переход в танце, и Птичкин надеялся улизнуть, но не тут-то было. Грозный командир крепко схватил его под руку и силой вытянул из круга.
– Нам надо поговорить, – произнёс он зловещим шёпотом и потащил Птичкина в сторону.
– Я тут съездил в Гурзуф... – начал Клюев, и Птичкин похолодел от страха. – Вот вы, Андрей Андреевич, в гражданскую что делали? Где были?
– Как «где»? У нас, здесь был. В России.
– Это понятно. Ну вот я – в первой конной, с первого дня. Контузия. Дважды ранен. А вы?
Как бы сказал бывший директор Артека Сергей Сергеевич Курочкин, настал момент истины. За несколько секунд Андрей Андреевич испытал богатую гамму чувств. Его бросило в жар, потом опять в холод, внутри всё затряслось, как будто он стоял не на ровной земле, а на палубе корабля в шторм. Бедный Андрей Андреевич! Как же это тяжело, когда приходится врать, да ещё перед лицом бешеного красного командира, который снова схватился за кобуру с револьвером.
– Я... я... – забормотал он. – Во второй конной... со второго дня. Две контузии у меня... и ранен трижды.... Вот!
Птичкин показал на подбородок с круглой бородой.
– Зарос... кажется.
– Кажется?.. – Фёдор Егорович весь покраснел от возбуждения. – Мандат, будьте добры, Андрей Андреевич!
– Что? – Птичкин готов был упасть в обморок.
– Предъявите мандат! Из ЦК! Вы же оттуда? Или откуда вы? – Клюев распалялся всё больше и больше.
– Документы украли, я же вам говорил... – Андрей Андреевич судорожно пытался выкрутиться. – На Симферопольском вокзале. А если бы и был, я бы не стал его вам предъявлять! Соловьёву бы предъявил, Шишмарёву.... А вы кто вообще?!
– Ах ты, контра! – Клюев резким щелчком расстегнул кобуру. – Это я кто? Это ты кто?! И откуда ты взялся?! Расстрелять бы тебя без суда и следствия.
