Сразу же после свадьбы Гвиневера приступила к своим обязанностям с великим рвением, и однако произошло то, чего я никак не ожидал: жена принялась увещевать меня принять крещение, к чему я не был готов. Кроме того, она никак не могла подарить мне ни сына, ни дочь, чем также изрядно огорчала своего короля и многочисленных моих придворных, мечтавших о наследнике славной династии Пендрагонов.
В те годы между мной и Гвиневерой произошло первое охлаждение, кроме того, королева не одобряла военные походы, считала, что слишком много времени провожу я вдали от дома. Узнала она откуда-то и о моих чувствах к Моргане, хотя никогда не подтверждал я слухов, но все откуда-то знали, наверное, это можно было прочесть на моем лице. Скорее всего, почувствовав мое безразличие, королева принялась доискиваться его причины, и нашлись доброжелатели, поведавшие о моей тайне. Гвиневера замкнулась, ее доверие было подорвано. Она винила себя, думая, что причиной нашей взаимной холодности стало отсутствие наследников, и отчасти так и было, возможно, ребенок мог бы примирить нас, пока не стало слишком поздно.
Но все стало только хуже, когда королева встретилась с сэром Ланселотом, вернувшимся из военного похода ко двору. Не сразу она заметила рыцаря, не сразу отдала ему свое сердце. А вот он, едва увидев Гвиневеру, избрал своей дамой, за ее честь бился на турнирах и отказался от того, чтобы взять жену, решив навеки посвятить себя единственной женщине — супруге своего короля.
Дрогнуло бы и каменное сердце — преданность рыцаря, сильнейшего и красивейшего мужчины во всем Альбионе, сделала свое дело, к тому же сердце моей супруги отнюдь не было каменным. Долгие дни и ночи Гвиневера пыталась молиться и бороться с чувствами, но не смогла совладать с любовью, что подчинила себе ее разум и душу. Она старалась избегать своего рыцаря, поручала ему задания, уводившие его как можно дальше от Камелота, но стоило лишь стуку копыт его коня стихнуть, она начинала страстно желать возвращения Ланселота, считая часы, проведенные в разлуке, что казались несчастной вечностью.
И однако же королева оставалась верна мужу, никогда не встречалась со своим избранником наедине, как и он не забывал о долге и той клятве, данной королю однажды. Ланселот был преданным другом и рыцарем. Как и Гвиневера, которая, будучи хорошей женой, пошла в итоге на измену, он тоже стал жертвой хитроумных интриг и коварства врагов, мечтавших завладеть троном Камелота. Мы все запутались в их паутине, сгубившей нас и разрушивший самый великий город, какой только знал земной мир.
Еще одной моей ошибкой было вызвать на поединок сэра Пелинора, во время злосчастного сражения с которым сломался меч-в-камне, тот, что привел меня к престолу, тот, что помогал мне и давал силы, и, если бы не Мерлин, который уговорил Владычицу озера дать мне волшебный клинок, не отразить бы нам атаки саксов, заполонивших нашу страну. Их было куда больше, чем наших жителей, тьма, но мы неизменно отбивались и изгоняли чужеземцев, ведь нас хранила древняя магия друидов и сила Эскалибура, что была со мной неизменно.
Каким же я был королем?
Наверное, главной чертой моего характера было беспокойство, вечно терзавшее мое сердце, не оставляавшее ни на миг. Это заметил еще мой воспитатель сэр Эктор, а до него — учитель Мерлин. Я совершенно не мог усидеть на месте, словно какой-то голос внутри постоянно звал куда-то в дальнюю дорогу, и я следовал ему неукоснительно, не в силах оставаться у родного порога.
Еще до женитьбы моей на Гвиневере, услышал я, будто появился в окрестностях Камелота чудовищный змей. Мои рыцари даже верили, что это драконы, исчезнувшие столетия назад, вернулись в Альбион и снова выжигают зеленые поля своим ядовитым дыханием.
Я тут же приказал собираться в поход, благодаря слухам, мы знали, что змей обитает возле источника, который протекал неподалеку от Камелота. Я выбрал десяток лучших рыцарей, и отправились мы на поиски крылатого. В глубине души не верил я в драконов, но думал, что могу победить иное чудовище, будь оно гигантским волком или вепрем.
Когда добрались мы до источника, мирно струившегося меж корней высоких деревьев, то укрылись в засаде, за гигантскими валунами, спрятали и лошадей, опасались, что можем спугнуть дракона.
Время шло, а дракон так и не появился, и мы ждали, ждали, пока не устали ждать.
Тогда сэр Кай, мой дорогой названный брат, сопровождавший меня в этом походе, произнес:
— Друзья! Покуда сидим мы в засаде, надежно укрывшись, змей не прилетает сюда! Зачем ему? Но если выйдем и покажемся, он явится, ведь захочет поживиться нашими лошадьми, слышал я драконы большие охотники украсть лошадку! Да и человеком не побрезгует! А потому, давайте покажемся, укрепим наши сердца мужеством и не будем прятаться от золотых глаз ядовитой гадины!
И все мы признали, что в словах сэра Кая есть истина, сидя в засаде дракона не заманишь!
