Девушка удивлённо вскинула брови, однако поспешила молча выйти из комнаты. Оставшись в тёмном коридоре, Гермиона чувствовала себя ещё более неуютно: по правде сказать дом Сириуса её всегда немного пугал. Она прекрасно знала, что вокруг полно древней магии, чёрной древней магии, и даже случайное прикосновение к незнакомому предмету может стоить жизни. Потому передвигаться по дому она предпочитала в компании кого-то из старших и уж тем более никогда не спускалась в подвал. Сириус как-то рассказывал ей, что здесь внизу есть специальная комната, в которой Ремус проводит каждое полнолуние. Несмотря на аконитовое зелье, Люпин до сих пор боялся причинить кому-то вред в своём волчьем обличье и для подстраховки попросил друга о таком одолжении.
— Но ведь это невозможно! — возмутилась она, когда впервые услышала об этом. — Снейп варит очень качественное зелье, оно не может не подействовать. Зачем Ремус так издевается над собой?
— Таков он есть, — пожал плечами Сириус. — Детские комплексы сделали своё дело, в нём прижилась частичка мазохизма. Он панически боится и ненавидит волка внутри вместо того, чтобы принять его. Дамблдор говорил, что пока он не научится принимать себя, все части себя, ему придётся очень трудно. Возможно, потому он до сих пор не может понять, что чертовски хорош и что его могут любить.
Тогда Гермиона неловко поджала губы и предпочла перевести тему. Укол ревности был снова пущен в её вены, ведь говоря о том, что Ремуса могут любить, Сириус имел в виду Тонкс.
Её размышления прервал голос Снейпа, который разрешил ей вернуться в комнату. Без промедления Гермиона уже хотела открыть ручку двери, когда плечом вдруг задела висящий на стене подсвечник. Он громко скрипнул, а затем покачнулся, и девушка, забыв все меры предосторожности, поспешила придержать его рукой. В то же мгновение перед её глазами промелькнули яркие образы: разрушенные стены, темнота, чёрные тени, пятна крови на деревянном полу, чёрные глаза, в которых гаснет жизнь, большой зал Хогвартса, где на полу носилки с телами убитых, среди них два тела, чуть повёрнутые друг другу, рукав знакомого твидового пиджака запачкан кровью, глаза Гарри, полные решимости и ослепительная зелёная вспышка.
Гермиона моргнула и торопливо отпрянула, тяжело дыша. Что это такое было? Все эти видения казались такими реалистичными, будто бы прошли сквозь неё. Этот моментный транс показался целой вечностью, в которой нет места ничему, кроме боли. Девушка не знала, что могли значить эти образы, но что-то внутри подсказывало ей, что увиденное — правда.
— Мисс Грейнджер, вы там заснули? — недовольный тон в голосе профессора заставил её вздрогнуть.
— Прошу прощения, — пробормотала она, заходя в лабораторию.
Снейп одарил её внимательным взглядом.
— Что-то случилось, мисс Грейнджер? — будто бы с толикой беспокойства спросил он.
— Нет… пожалуй, — поджав губы, Гермиона подошла к столу, где уже было предельно чисто, и готовые ингредиенты дожидались, пока ими воспользуются. — Давайте приступим.
Потянувшись к корню асфоделя, девушка случайно коснулась своими пальцами руки профессора. Прикосновение было совсем мимолётным, однако она уже успела было испугаться. Но вопреки её ожиданиям мужчина даже не одёрнул руку.
— Извините, — Гермиона нервно заправила за ухо выбившуюся прядь волос.
— С вами точно всё в порядке, мисс Грейнджер?
Она подняла голову, чтобы ответить, что с ней всё хорошо, но взглянув на профессора, не смогла выдавить и слова. «Его глаза» - подумала она, и всё её сознание охватило чувство панического страха. Его чёрные глаза, зрачков практически не видно, но взгляд такой, что по коже невольно пробегает толпа мурашек. Гермиона сталкивалась с этим взглядом сотни раз и уже привыкла к его колкости, но сейчас… Жуткая мысль забилась колокольчиком в её голове. Видение, которое случилось с ней в коридоре, снова прокрутилось в её памяти, точнее лишь одна его часть. Безжизненный взгляд потухших чёрных глаз. Его глаз. Глаз Северуса Снейпа.
***
Из ночи в ночь ей снилось одно и тоже. Всё те же образы не давали ей покоя, заставляя просыпаться ночью в холодном поту. Гермиону это пугало, до дрожи пугало. Она знала, что нечто подобное происходило с Гарри: он тоже ужасно спал, ему снились кошмары, он кричал во сне и выглядел ужасно усталым. Дамблдор объяснял это его связью с Тёмным Лордом, но ничего не мог с этим поделать. Это заставляло Гермиону беспокоиться ещё больше: почему тогда она видит всё это? Каждую ночь картинка неизменна. Что бы это могло значить?
Спустя неделю её бессонные ночи дали свои плоды: под глазами залегли синяки, пропал аппетит, во всём теле появилась ломота и тяжесть.
— Ты ужасно выглядишь, Гермиона, — отметил как-то за обедом Сириус, внимательно рассматривая девушку.
— Бродяга, — Ремус укоризненно посмотрел на друга, а затем обратился к девушке, — тебя что-то беспокоит, милая?
Гермиона нервно сглотнула. Она так и не могла привыкнуть к тому, что Люпин иногда называл её так. Это было приятно, но всё же немного странно.
