Голос Снейпа отвлёк её от возросшего раздражения и гневных мыслей. Она обернулась к профессору, чтобы уточнить насчёт отработки, но то, что она увидела, словно лишило её дара речи. Снейп, впервые сняв свой сюртук, всегда глухо застёгнутый до самого горла, сидел за своим письменным столом, стиснув виски пальцами и закрыв глаза. Гермиона никогда не видела его таким: он будто бы наконец снял свой непробиваемый панцирь и остался таким, какой есть на самом деле. Его белоснежная рубашка была чуть расстёгнута на пару пуговиц, широкие рукава сужались к манжетам, но уже не закрывали запястий, а чёрный жилет, о существовании которого девушка узнала впервые, подчёркивал стройное, подтянутое тело зельевара. Девушка не верила своим глазам: ей всегда казалось, что Снейп, хоть и высок, но слишком худ и болезненно бледен. Теперь же она заметила, что его плечи не такие уж узкие, талия не такая тонкая, а бледный цвет лица скорее просто игра света и контраст с иссиня-чёрными волосами, которые, к слову, не такие уж грязные, как виделось ей раньше. Она будто бы взглянула на него по-другому и… Это вряд ли можно было назвать хорошим знаком.
— Я всего лишь хотела узнать, какие именно котлы чистить и могу ли я пользоваться магией? — наконец неуверенно произнесла она, когда почувствовала, что молчание в комнате длиться дольше, чем положено бы.
Уже в следующее мгновение Снейп поднял голову и посмотрел на неё в привычной надменно-изумлённой манере.
— Какие котлы, мисс Грейнджер? — с недоумением спросил он. — Оставьте это на отработки Поттеру и Уизли.
— Но я подумала, что профессор Амбридж…
— Вы слишком много думаете, когда не надо, — прервал её мужчина и встал из-за стола. — Поторопитесь, до полнолуния осталось всего ничего, а у вашего драгоценного Люпина всё ещё нет новой порции.
Гермиона не стала возражать и принялась за работу. Она помогала Снейпу варить аконитовое зелье для Ремуса уже с сентября и иногда даже сама приносила его оборотню, когда Снейп по каким-то причинам не мог или не хотел. В конце концов это сделалось её обязанностью. Через камин в подземелье она добиралась в дом на площади Гриммо и даже иногда позволяла себе задерживаться там на чай с Сириусом и Ремусом. Эта маленькая традиция почему-то вдруг стала так важна для неё, и девушка отчаянно пыталась найти этому причину. То ли дело было в том, что ей льстило доверие Снейпа, которое он выражал таким образом, то ли причиной стала приятная компания бывших мародёров. Даже скорее одного из них, но в этом Гермиона уж точно никому не призналась.
Теперь она всё чаще ловила себя на мысли, что ждёт нового полнолуния ради нескольких минут, проведённых в компании бывшего профессора. Он ей нравился ещё на третьем курсе, как удивительный преподаватель, пожалуй, самый лучший из всех. Тактичный, добрый, внимательный. Она никогда не забывала, как Люпин помог ей со Снейпом. А теперь, когда он стал её другом, разговаривал с ней уже практически на равных, Гермиона всё больше сожалела, что ему пришлось покинуть Хогвартс. «Как бы всё сложилось, останься он преподавать?» — думала она, возвращаясь в свою комнату. Ему наверняка пришлось бы нелегко сейчас, когда в школе Амбридж ищет нарушения на каждом углу. Так что, быть может, даже к лучшему, что теперь они видятся в доме Сириуса, а не в кабинете ЗОТИ. Но всё же Гермиону не покидало странное чувство: она не то чтобы влюбилась в Люпина, нет, однако его компания, беседы с ним на различные темы, внимательный и спокойный взгляд его голубых глаз, мягкая улыбка стали для неё чем-то важным. Чем-то, что заставило ещё по-настоящему ревновать, когда вдруг открылось, что между ним и Тонкс симпатия давно уже перестала быть дружеской.
Впрочем, не так долго девушке пришлось бороться со своей ревностью. На горизонте замаячила новая проблема — дополнительные занятия у Снейпа оказались под угрозой. Это и заставило Гермиону переключить свои мысли с переживаний по поводу отношений Люпина с Тонкс на то, что волновало её ни чуть не меньше. В конце декабря, когда оставалось уже не так много времени до рождественских каникул, Снейп вызвал её к себе в кабинет посреди недели. Это было весьма неожиданно: их занятия всегда проходили по вечерам в среду и субботу. То был полдень четверга, и это уже заставило девушку насторожиться.
В кабинете мастер зелий нанёс сокрушительный удар одной лишь фразой.
— Наше вчерашнее занятие было последним, — бесстрастно объявил он, но уголок его дёрнулся, выразив скрытое раздражение. — Ваши знания на данный момент уже на порядок выше, чем у многих студентов старших курсов. Потому дальнейшие факультативы я счёл бессмысленными.
— Что? — воскликнула Гермиона, не сумев сдержать негодования. — Но… мы не добрались и до половины составленного вами учебного плана, я считаю, что…
— Позвольте мне напомнить, что мне наплевать на ваше мнение, — осадил её Снейп в своей привычной манере. — Из нас двоих, мисс Грейнджер, я преподаватель и мне лучше знать.
