— Верно. Значит, меня убирать - главной целью и не стояло. Узнай они, что еду я, игра бы развернулась по-другому, точно тебе говорю. Может быть, та ситуёвина служила для отвлечения внимания. Они и не готовили подрыв, они оставили его в качестве запасного плана, — Тэхён придвинул чашку, и оба зачарованно смотрели на чёрный осадок кофе. — Гляди-ка, в подземке клуба была торговая точка, мы на ней неплохо срубали, но в то же время, срубали и они. Взрывом эти скоты замели следы, стёрли что-то важное. Возможно, лажанули и оставили какие-то бумаги, возможно, что-нибудь с цифровых носителей - те же записи с камер наблюдения. И чем убираться частично и аккуратно, предпочли разнести всё в пух и прах. И мне насолили, и стрелки перевели. Разумно, пускай и не очень экономично.
— А смысл? Мы всё равно знаем, что к этому причастен Мотизи! — зло шипит Чимин. — Ему, блять, осталось только табличку на лоб прилепить: «Это я» и выложить видео в интернет.
— Я бы посмотрел на этого клоуна, — смеётся Тэхён. — Но мы же понимаем, что он исполнитель и пляшет под чью-то дудку.
— Похер на клуб, они ни в чём неповинных людей положили, — сокрушается Чимин. — Но да, тебя вовсе не это угнетает.
— А то, что наебали и ударили по бюджету, — мрачно заканчивает Тэхён. — Потому как другие люди, Чимин, они ничего для меня не значат.
И он недвусмысленно посмотрел на него, как бы назначая единственным, за кого волнуется. Чимину хотелось бы верить, что это действительно так.
***
Народные гуляния завершились. Чимин надеялся, что Эльмаз заберёт свою эпатажную подружку с собой, но она наотрез отказалась от возвращения в Стамбул, напомнив, что будет счастлива занять предложенную ранее должность. Тогда Тэхён развёл руками и, всучив Чимину её чемодан, велел ввести в курс дел, назначив ответственным замом в борделе.
В машине Эсперанса напевала песенки и присвистывала, напуская на себя видок легкомысленный и беззаботный. Хотя на душе у неё скребли кошки. Святой отец не появлялся со вчерашней ночи, но ей кажется, что она чувствует пряничный запах его кожи и горьковатый фимиам, какими пропитались ошмётки порванной ткани на воротничке, что заброшен в сумочку в качестве трофея.
В борделе она вела себя уверенно и с первой же лекции ухватила обязанности и полномочия, затем призналась, что зовут её Чон Хосок, и она ни в коем случае не трансвестит.
— Это образ, взращенный моим «Я». Только отнесись к этому серьёзно.
— То есть, ты болен?… — Чимин отъехал в кресле подальше, изображая страх заразиться.
— Нет! — негодует Хосок.
— Ладно, успокойся. Честно, я за любые извращения, если это не мешает работе и не влияет на результат негативно. Мне к тебе можно обращаться, как к лицу мужского пола?
— Можно.
Чимину следовало привыкнуть к тому, что эта потрясающей красоты женщина с отменным вкусом в одежде и блестящими навыками визажиста, говорила мужским баритоном. Впрочем, он держал у себя и трансвеститов, но никогда ещё в рядах управляющего персонала. Отличие Хосока от них всё же имело место быть. Обратись к нему, как к Эсперансе - и моментальная метаморфоза, идеальное слияние, сделай призыв к Хосоку, и наоборот. Он совмещает этих двоих играючи. Пожалуй, Чимину он становится приятен.
Они выпили немного вина, отметив союзничество. Хосок провёл краткий экскурс в историю своей жизни и закрепил доверие к себе речью простой, но душевной.
— Устал сбегать. Вот почему останусь здесь. К тому же, вы мне нравитесь. Я и не мечтал связываться с мафией. Таких авантюр мне жуть, как не хватало.
— Да ты по самые яйца в авантюрах, нет?
— В Стамбуле было недурно, конечно, если бы не этот их миллион правил, как себя вести человеку. А уж к женщинам там отношение… Эльмаз круто рисковал, выводя меня к закадычным друзьям, — Хосок пригубил вина. — Я когда танцевал раньше с большим размером, всё время боялся, что сиськи отвалятся прямо в процессе.
Чимин залился смехом, сползая с кресла и по-видимому, представляя себе это зрелище.
— Тебе-то смешно, а я мог головы лишиться, между прочим, причём там же, где плясал, — Хосок перекинул волосы на одну сторону и погладил мягкие локоны. — Так что да, жопа у меня всё время на углях. Но тут всё ж как-то спокойнее.
Еще через пару недель Хосок окончательно освоился и смог установить тот безусловный порядок, который устраивал и Чимина, устающего в разъездах по городу и закопавшегося в бумажках и поручениях босса. Тэхён жёстко отсеивал всех, кого подозревал в измене и продолжал вести слежку за перемещением и действиями Луиджи, который и не думал шевелиться в своём зажиточном Палермо. От Стидды тоже не приходило приветов.
