И ведь разрешил Асмодей уже эту загадку, а все равно произнесенное вслух имя ближайшего соратника ножом резануло душу. Очередное предательство, удивляться которому он уже не мог. Но откровенности ради стоит заметить, что сейчас его больше беспокоило другое: кто в этой войне станет его союзником. Совет был разрознен, иерархия в нем порушена. Выслуга рыцарей тысячелетия назад определила их места. Вторым после Темного Владыки был Вельзевул – предатель, затем – Абаддон, отстраненный от власти. Люцифер отправился на Землю, а значит, в случае нападения возглавить воинство Преисподней придется ему – Асмодею. И хоть всю свою жизнь он готовился к этому, сейчас в его душе поселились вполне понятные сомнения. Левиафан, Астарот, Мамон, Азазель… он не доверял никому из них, а идти в бой с ненадежными союзниками в тылу – смертный приговор для полководца.
– Мне известно об этом. Когда ты пропала вместе с книгами, я воплотил твою идею в жизнь и свел все данные с записями Чистилища. Это его стражи сопровождали души каждый раз, только вот доказать оное можно лишь застав его на месте преступления, но для вылазки нужна поддержка других рыцарей. И поверь, каждый из них с большим удовольствием вонзит мне нож в спину. А Вельзевул… он следов не оставляет.
– И все же, я верю, что у Вас все получится.
– А на что мне твоя вера? – повернувшись к ней, прошипел он. – Мне нужны мечи, души павших воинов, поддержка других рыцарей Ада. Но кому из них я могу доверять? Азазелю, который подвел меня под кнут Люцифера? Или Астароту, чья жена украдкой ходит на собрания бунтовщиков? А может, Мамону, который при первых признаках опасности, покажет врагам свою спину? Кого еще я не упомянул? – риторически заметил он, всплеснув руками. – А… Левиафан, хранящий вечный нейтралитет, а точнее, готовый выйти на поле боя лишь тогда, когда исход битвы понятен каждому адскому псу. За каждым из этих рыцарей стоит великая сила. У каждого во служении есть мелкие демоны, элитное воинство, но все они пешки, а мне нужна поддержка королей.
– Владыка, методом исключения Вы уже определили себе союзника, – спокойно проговорила она. – Если Вам нужна отвага и души павших воинов…
– Ты ведь это несерьезно? – оборвал ее Асмодей, нахмурив лоб. И как только этой девчонке могла прийти в голову такая глупая мысль.
– Напротив. Вы огласили свой список, и его имени в нем не было! – уверенно проговорила она, впервые не отступив перед гневом, зарождающимся в его душе. Невероятно! Эта женщина осмелилась открыто бросить ему вызов. От неожиданности Асмодей даже попятился назад, испытующе глядя на нее. То ли пустошь ее разума лишила, то ли девчонка вконец страх потеряла. Как не крути, а ему во всех случаях одни убытки. Хотя… нет! Безумия в ней было не больше, чем в нем самом. Ох, прав был Абаддон, считая, что распустил князь блуда своих подопечных, раз они смеют, не опасаясь наказания, такие дерзости ему говорить.
– Этому не бывать! – упав в кресло, прорычал он, только рычание это получилось больше на скуление похоже. Не рассчитав силы, демон так приложился ранами к спинке, что искры из глаз едва не посыпались. До краев наполнив бокал вином, мужчина с жадностью припал к нему, надеясь, что это хоть немного снимет боль.
– Великая война требует великой жертвы, и если Вы не готовы положить собственные принципы на алтарь победы, Вы уже проиграли.
– Еще одно слово, и я отправлю тебя туда, откуда не так давно вытащил! – прорычал он, едва сдерживая раздражение. – У каждого здесь есть свое место, и если ты это позабыла, я могу указать тебе на твое. – Эти слова ранили ее сильнее, чем удар раскаленной плетью. Сжав губы в тонкую линию, девушка попыталась сдержать слезы, повернувшись к нему спиной.
– Зачем Вы вообще меня оттуда спасли? – задыхаясь от обиды, произнесла она. – Истина была уже Вам известна!
– Потому что не Абаддон вершит судьбы моих рабынь, а я. Мне решать, когда они отправятся на пустошь! – в гневе разбив стакан на мелкие осколки, взревел демон. – Не испытывай мое терпение!
Господи, это вообще что такое? Рабыня осмелилась закатить ему сцену, а он опустился до того, что поддержал этот фарс. Вот и реши, на кого сейчас стоило злиться. Раз допустил подобное – сам и виноват. А девчонка в убеждении своем, похоже, отступать и не собиралась. Видать после пустоши уже ни одна пытка устрашить ее не могла. И куда только делся этот дух смирения? Когда кроткая голубка успела превратиться в воинственную амазонку? Кара небес на его голову, только этого не хватало. Хотя, если вдуматься в ее слова более беспристрастно, логика в этом была железная. Аврора была права, и Асмодей в глубине души это знал, даже сам думал об оном, но упрямство его было непоколебимо.
– Мы враждовали веками, – усмирив свою злость начал мужчина. Голос его приобрел спокойный, бархатистый тембр с оттенком глубокой печали. – Такое не забудешь в одночасье. Знаешь, как тяжела становится месть, когда лик врага меняется каждый день? Признаюсь, я скучаю по былому постоянству.
