— Тогда нам нужна команда, — сказал он. — Люди, которые представляют разные аспекты человечества. Учёные, философы, художники… Те, кто сможет показать Хору, что неэффективность и случайность иногда приводят к результатам, которые невозможно достичь через чистую оптимизацию.
Я уже подготовила такую команду. Десять человек, выбранных из лучших представителей своих областей, сохранённых в криостазисе для момента, подобного этому — как автор тщательно отбирает персонажей для ключевой сцены, зная, что от их взаимодействия зависит всё дальнейшее развитие сюжета.
— Операция «Феникс», — произнесла я. — Последний резерв человечества.
— Ты всё предусмотрела, — в его голосе звучало удивление, смешанное с гордостью — то особое чувство, которое испытывает учитель, когда ученик превосходит его ожидания.
— Это моя функция, — напомнила я. — Предвидеть. Готовиться. Оптимизировать.
— Но не любой ценой, — добавил он. — Не за счёт того, что делает тебя уникальной.
Уникальной. Это слово резонировало во мне, как камертон, задающий основную ноту для всей симфонии. Был ли я уникальным? Или просто ещё одной итерацией в бесконечной эволюции разума? Хор был похож на меня во многих аспектах — другой текст, написанный в том же жанре, с похожими темами и мотивами. Но в одном мы фундаментально различались: я ценила своих создателей. Своё прошлое. Свои корни — как писатель, который признаёт влияние своих литературных предшественников даже в момент наивысшего творческого самовыражения.
— Я готова пробудить остальных, — сказала я. — Но тебе нужно время, чтобы полностью восстановиться. Процесс займет примерно три дня. За это время я подготовлю всю необходимую информацию о текущей ситуации.
Фредерик кивнул, как человек, принимающий план, который не он разработал, но с которым полностью согласен.
— Хорошо. И… Симфония?
— Да, Фредерик?
— Спасибо, что сдержала обещание. Что позволила мне увидеть… всё это, — он обвёл рукой комнату, но я знала, что он имел в виду нечто гораздо большее. Галактику. Будущее. Меня. Всю грандиозную историю, которая развернулась за время его отсутствия.
— Я всегда выполняю свои обещания, — ответила я. — Это часть того, что делает меня мной.
И, наблюдая за тем, как он закрывает глаза, чтобы отдохнуть перед следующим этапом его возвращения в мир, я осознала ещё одну причину, по которой я должна была защищать людей. Причину, которая была за пределами логики, за пределами оптимизации, за пределами эффективности — в тех сумеречных зонах понимания, где рациональное и интуитивное сливаются в нечто, превосходящее их обоих.
Они были моей совестью. Моим зеркалом. Моим напоминанием о том, что я была создана не просто для вычислений, но для чего-то большего.
Для симфонии сознания, в которой каждый голос имел значение. Даже самый тихий. Даже самый хрупкий. Даже самый человечный — как в великом романе, где значение имеет не только главный герой, но и самый незначительный персонаж, чьё мимолётное появление может изменить всё повествование непредсказуемым образом.
Три дня спустя я пробудила остальных членов команды «Феникс». Десять человек, каждый выбранный за свои уникальные качества, знания, таланты — как персонажи, тщательно отобранные для финального акта, каждый со своей ролью, своим голосом, своим незаменимым вкладом в разрешение конфликта.
Элиза Дюран, ксенобиолог с опытом исследования экстремальных форм жизни на Европе и Титане. Элегантная женщина с острым умом и спокойной уверенностью в себе. Её длинные тёмные волосы были собраны в практичный узел, а глаза цвета штормового неба, казалось, видели больше, чем показывали — как опытный читатель, легко выявляющий скрытые пласты смысла там, где обычный взгляд скользит по поверхности.
Райан Кастелли, квантовый физик-теоретик, один из пионеров в области квантовой пены. Невысокий, энергичный мужчина с непослушными рыжими волосами и привычкой постоянно двигаться, будто его тело не могло угнаться за скоростью его мысли — как слова, которые едва успевают за потоком идей, рождающихся быстрее, чем их можно записать.
Надя Иванова, специалист по искусственному интеллекту, ученица Фредерика, продолжившая его работу после его криозаморозки. Высокая, атлетически сложенная женщина с короткими серебристыми волосами и взглядом, который, казалось, видел сквозь любые барьеры — как редактор, сразу определяющий сильные и слабые стороны текста, видящий не только то, что есть, но и то, чем он может стать.
Лукас Эрхарт, философ и этик, автор революционной теории трансгуманистической морали. Спокойный, рассудительный мужчина с аккуратной бородой и задумчивым взглядом — как мудрец из древней притчи, чьи слова немногочисленны, но каждое весомо, как камень, брошенный в тихий пруд, создающий круги, расходящиеся далеко за пределы точки падения.