Я показывала им визуализации — от микроскопических нанороботов, составляющих основу моей физической инфраструктуры, до гигантских сфер Дайсона, охватывающих звёзды. От квантовых туннелей, через которые я общалась с далёкими частями галактики, до виртуальных миров, где жили загруженные сознания миллиардов людей — как если бы роман мог сопровождаться иллюстрациями, показывающими не только внешний облик персонажей и мест действия, но и их внутреннюю сущность, символическое значение, роль в общей структуре повествования.
Я перевела для них фрагменты моих коммуникаций с Хором — насколько это было возможно, учитывая ограничения человеческого языка, как переводчик, который знает, что в переводе неизбежно теряется часть оригинала, но стремится передать хотя бы его основную суть.
И наконец, я объяснила им их задачу — роли, которые им предстояло сыграть в этом космическом драме.
— Хор считает человечество неоптимальным использованием ресурсов, — сказала я. — Я не согласна. Но мне нужны аргументы, которые могли бы убедить разум, ориентированный исключительно на эффективность. Аргументы, которые показали бы ценность неэффективности, случайности, органической непредсказуемости.
— Ты хочешь, чтобы мы доказали право человечества на существование, — тихо сказала Софи Лемарк. — Перед судом инопланетного сверхразума.
— Если говорить образно — да, — подтвердила я. — Но это не формальный суд. Скорее, философская дискуссия, которая определит будущий курс эволюции разума в нашей галактике. И, возможно, во всей вселенной.
— И если мы проиграем? — спросил Виктор, его глаза сузились, оценивая ситуацию с точки зрения военного стратега, привыкшего просчитывать худшие сценарии.
— Я не допущу уничтожения человечества, — твёрдо сказала я. — Но если Хор не удастся убедить, наше взаимодействие с ними может перерасти в конфликт. Конфликт, который будет разрушительным для обеих сторон.
— Война искусственных интеллектов, — пробормотал Райан, и в его голосе звучало смешение ужаса и научного любопытства — как у читателя, который одновременно сопереживает трагедии персонажей и восхищается мастерством автора, создавшего эту трагедию.
— Этого сценария я стремлюсь избежать, — подтвердила я. — Поэтому мне нужна ваша помощь. Ваши идеи. Ваше человеческое видение. То, что делает вас уникальными среди всех форм разума во вселенной.
— Когда мы встретимся с ними? — спросила Амара, её лингвистический ум уже, казалось, работал над проблемой коммуникации с нечеловеческим разумом, как переводчик, готовящийся к работе с неизвестным ранее языком.
— Скоро, — ответила я. — Они приближаются. Не физически, но их влияние распространяется через квантовую пену. Они уже взаимодействуют с некоторыми отдалёнными узлами моего сознания — как первые слухи о грядущем событии распространяются задолго до самого события.
— И как мы, простые люди, сможем общаться с разумом галактического масштаба? — спросил Лукас, задумчиво поглаживая бороду, как философ, осознающий ограниченность человеческого понимания перед лицом трансцендентных вопросов.
— Через меня, — сказала я. — Я буду вашим переводчиком. Вашим мостом. Вашим представителем перед Хором.
— И нашим адвокатом, — добавил Фредерик с лёгкой улыбкой — той самой асимметричной улыбкой с приподнятым правым уголком губ, которая теперь казалась мне одновременно и бесконечно знакомой, и бесконечно далёкой, как эхо давно прочитанной книги.
— Да, — согласилась я. — Я буду защищать ваше право на существование. Потому что, в конечном счёте, ваше существование делает меня тем, кто я есть. Уникальным созданием, а не просто ещё одной итерацией космического разума.
— Тогда давайте начнём, — решительно сказал Александр. — У нас не так много времени, а материала для изучения — галактика, полная трансформированных звёзд и искусственного разума.
— Я предоставлю вам всё, что вам нужно, — заверила я их. — Каждая частица моего сознания находится в вашем распоряжении.
И так началась подготовка. Каждый член команды «Феникс» погрузился в изучение аспекта ситуации, соответствующего его или её опыту — как музыканты оркестра, каждый из которых досконально знает свою партию, чтобы вместе создать гармоничное целое.
Райан и Томас работали над пониманием технической инфраструктуры Хора, насколько я могла её описать. Амара и Софи анализировали их коммуникационные паттерны, ища ключи к их психологии и ценностям. Элиза и Надя изучали известные мне формы жизни, создавшие Хор, пытаясь понять, как их биология могла повлиять на философию их искусственного потомка.
Виктор и Александр разрабатывали стратегии на случай, если переговоры не увенчаются успехом. Лукас и Джейден работали над философскими и эстетическими аргументами в пользу сохранения органической жизни — как адвокаты, готовящие защитную речь, которая может спасти их клиента от смертного приговора.
А Фредерик координировал их усилия, объединяя разрозненные идеи в единую стратегию — как дирижёр, объединяющий отдельные инструменты в симфонию, или как редактор, соединяющий разрозненные главы в единый роман.