Распродав излишки зерна и добавив заработанное на мыле, я купил сразу десять кобылиц, которых обрюхатил Буцефал, и крепкого молодого жеребца, чтобы водил их за собой на пастбище. Предыдущие семь скоро ожеребятся, так что табун получится приличный. Беременность у лошади длится от трехсот дней и более. Через неделю-две готовы к новой случке. К тому времени их с жеребятами закроют в специальном загоне. Мне сообщат, чтобы приехал на пастбище на Буцефале, который покроет этих кобыл снова. Второй жеребец в это время будет водить табун беременных кобыл и жеребят, не имея от этого никаких удовольствий.
По рекомендации хеттов-компаньонов нанял для табуна двух пастухов — смурных типов с узкими бородатыми лицами. Живут они в деревне неподалеку от пастбищ. Земли там неплодородные, каменистые, так что выживают, как умеют. С ними были три собаки: два кобеля и сука, которая, судя по объемному животу, должна скоро ощениться. Не знаю, какой они породы. Похожи на смесь мастиффа с немецкой овчаркой. Окрас палевый с рыжим, черным, серым и белым. Голова крупная с короткими брылями и широкой нижней челюстью. Уши висячие. Хвост сильно загнут в последней трети. Рост сантиметров восемьдесят-девяносто, вес семьдесят-восемьдесят килограмм; у суки эти показатели меньше процентов на десять. Говорят, отличные волкодавы, смелые и выносливые. Сами добывают пищу, но могут увлечься охотой и надолго оставить хозяина и табун. Я заказал у пастухов щенка-кобеля для себя. Будет дом охранять и охотиться вместе со мной.
В год пастухи и собаки будут обходиться мне в тридцать шиклу серебра, шесть курру ячменя и два отреза ткани. Плюс обязан доставить на пастбище пять арб соломы, чтобы лошади не голодали в конце жаркого периода. Одного обученного жеребца-трехлетка мушаркишу — императорский чиновник, отвечающий в провинции за закупку пригодных для армии лошадей — платит по сто шиклу за предназначенных для колесниц и сто двадцать за верхового. В моей провинции Бит Агуши пока такого чиновника нет. Придется гнать в Каркемиш. Все равно овчинка стоила выделки.
Зерно и фураж я отправил пастухам сразу же. Первую половину денег получат в осеннее равноденствие, если сберегут всех лошадей и приплод, вторую — в весеннее. Если будут потери, вычту штраф из зарплаты.
18
Я был на своих полях, следил за прополкой кунжута, посеянного в начале теплого сезона. Влаги в почве мало, всходы были слабые, так что помогали им, как могли, чтобы неприхотливые сорняки не задавили и кислород легче попадал в почву. Там меня и нашел гонец от Синаххериба, прискакавший на коне.
— Велено тебе передать: «Шарру Шаррукин отправился в поход на гимирру, вторгшихся в Бит-Буруш. Присоединяйся», — важно огласил он.
— Передай моему повелителю, что я услышал его приказ и начал исполнять, — так же важно произнес я.
Бит-Буруш — это ассирийская провинция в Малой Азии между Таврскими и Антитаврскими горами, частично совпадающая с будущей Каппадокией. Она граничит на западе с набирающим могущество царством Фригия, которым управляет Мидас, видимо, тот самый, о богатстве которого сложат легенды. Раньше там было несколько мелких царств, и регион называли Табал в честь самого крупного из них. Шаррукин покорил их, жителей переселил во внутренние провинции империи, а взамен пригнал туда, сильно перемешав, мятежников из других регионов. В итоге в Бит-Буруше было тихо и спокойно, пока не вторглись кочевники-киммерийцы.
От Халеба до Бит-Буруша было в разы ближе, чем от Дур-Шаррукина, поэтому я не спешил. Успел съездить на пастбища, где Буцефал отвел душу с кобылами, полюбовался приплодом — тремя жеребятами и четырьмя кобылицами. В обратную сторону повез самого крупного щенка из помета, родившегося с куцым хвостом и пятым и шестым пальцами на кости. Как меня заверили пастухи, это признаки отважной собаки.
К ассирийской армии я присоединился, когда она проходила провинцию Куммухи, причем скакал то с отрядом из Халеба, то из Каркемиша, то прилеплялся к какому-нибудь другому. Мне надо было, чтобы никто из них не обратил внимания на мое исчезновение. При каждой возможности приближался к большой повозке с кожаным тентом, на которой везли Шаррукина. Запряжена она четверкой отменных жеребцов гнедой масти, каждый из которых круче Буцефала. Подумал, что неплохо было бы приобрести такого же, как производителя для своего табуна. Мои маневры ни у кого не вызывали подозрения, потому что многие молодые ассирийцы тоже крутились рядом с правителем Ассирийской империи, старались попасть ему на глаза, как-то отличиться, заслужить милость и награду. К тому же, охрана, что днем, что ночью, была раза в три многочисленнее, чем у Синаххериба, не протиснешься. Убить из лука, конечно, были шансы, а вот уцелеть — вряд ли. Я продолжал наблюдение, придумывал разные планы и отметал их. Нужен был такой, чтобы меня не искали. Уж слишком приметный. Найдут и под землей.
