— Тоже верно, — улыбнувшись в ответ, поддержал я. — Но в следующий раз некому будет помочь тебе, а отец говорил мне: «Чем выше сидишь, тем больше у тебя врагов».
— Твой отец — мудрый человек, — похвалил он и спросил: — Что ты хочешь в награду?
— В провинции Бит-Агуши пока нет мушаркишу. Я бы с удовольствием занял эту должность, потому что занимаюсь разведением лошадей. Еще я не люблю платить налоги. Если избавишь меня от них, буду очень признателен. И то, и другое ничего не будет стоить тебе, поэтому можешь добавить немного золота, чтобы мне было, на что прикупить кобылиц, — перечислил я.
— Ты умен и не жаден, — сделал он вывод. — Что ж, дам тебе все, что попросил, и продолжу пользоваться твоими услугами.
— Я не сомневался в этом, — польстил ему.
— Ответь, что мне надо делать, чтобы не повторить судьбу своего отца? — задал вопрос новый правитель Ассирии.
— Пореже покидай дворец, постоянно будь окружен охранниками, даже когда купаешься в реке, и ничего не ешь и не пей, пока не проверят надежные слуги, — перечислил я с умным видом.
На самом деле, если за дело возьмется профессионал высокого уровня, ничто из перечисленного не спасет. Есть случайности, человеческий фактор и даже примитивное невезение.
— Я так и делаю, — произнес он и приказал: — Иди и жди. Я прикажу писцу Ахикару сделать для тебя таблички с моими распоряжениями.
Писцы, шесть человек разных возрастов, ждали в дальнем конце соседнего помещения, большего по размеру, сидя на лавке за длинным столом. Рядом стоял богато одетый толстяк с улыбчивым лицом, вертел правой рукой золотой браслет на левом запястье. Наверное, прокозлился, ждет заслуженного наказания. Один из секретарей, Ахикару, средний по возрасту, сразу зашел к шарру, а остальные пять и толстяк делали вид, что я, полнейшее ничтожество, одетое убого, совершенно неинтересен им. Наверное, приняли за секретного агента. Это в Ассирийской империи самая востребованная профессия.
Ахикару, вернувшись из кабинета правителя, показал жестом толстяку, что может заходить, и посмотрел на меня с почтением, что не ускользнуло от внимания его коллег.
— Принеси десять манну золота, — приказал он сидевшему ближе к выходу, а второму, кивнув на меня: — Напиши повеления об освобождении его от всех налогов на всю жизнь.
После чего сел рядом и нацарапал вторую табличку, согласно которой я становился мушаркишу провинции Бит-Агуши с жалованьем сто сорок шиклу в год. В это время из кабинета правителя доносилась ругань. Я был прав, предположив, что толстяк где-то прокозлился: его несколько раз обозвали тупым козлом, которому нельзя доверить ни одно важное дело.
Домой я скакал днем и ночью, сократив время в пути почти наполовину. Отправился сразу после того, как живой и свободный покинул временную резиденцию Синаххериба. Коня кормил зерном, купленным в караван-сараях. Деньги на это были: в переметных сумах лежало более пяти килограмм золота в тонких, приплюснутых с боков цилиндриках и параллелепипедах весом один, два, три и пять шиклу.
20
Полученную награду я не показывал Ашму, чтобы у нее не снесло башню. Отобрав несколько маленьких слитков, закрыл остальное золото в деревянном сундуке с бронзовыми углами и ручками и железным врезным замком, который вместе с ключом кузнец изготовил по моим чертежам. Он так и не понял, что это такое, для чего предназначено. Замков пока нет, даже навесных, только запоры разных типов. Зато о новой должности и освобождении от налогов оповестил ее сразу. Ашму возгордилась. Теперь она не дочка переселенцев, а жена крупного ассирийского чиновника.
На следующий день я нанес визит в резиденцию Базума, шакну провинции Бит-Агуши. Евнух полулежал на чем-то типа кушетки перед овальным деревянным столиком на тонких кривых ножках в стиле ампир, до которого еще не докатились. На покрытой лаком поверхности стояло большое бронзовое блюдо с черно-фиолетовым виноградом, который поглощался в промежутках между фразами, восклицаниями, стонами, ахами. Чем больше звуков произносил, тем больше ягод попадало в рот. Косточки и частички кожуры выплевывались на пол. Между кушеткой и столом накопилась небольшая кучка.
— Ты принес мне еще одну жемчужину? — радостно встретил меня шакну Базум.
— К сожалению, у меня больше их нет, — огорченно произнес я и протянул глиняную табличку в «конверте»: — Пришел известить тебя, что по приказу шарра Синаххериба буду помогать тебе, служа мушаркишу.
Евнух удивленно ахнул, потом издал что-то похожее на всхлип и жалобно позвал своего секретаря, судя по имени, перемещенного иудея, который сидел за маленьким столиком в углу у стены, в которой в нише стояла лампа, заправленная оливковым маслом и издающая неприятный запах:
— Рафаил, прочитай, что там написано!
Раньше этот секретарь сидел в приемной. Наверное, пошел на повышение. Судя по влюбленному взгляду евнуха, заслужил новый пост не за письменным столом.
