Из этого документа видно, что соляные промыслы, вероятно, находились в ведении казны. Монахам не нужно было платить пошлину за соль, которую они добывали сами, однако следовало оплатить труд наемных казаков, которые сгребали соль для казны, в том случае, если монахи стали бы забирать ее. О работающих "у Мочаковской соли" (т. е. соляного озера) из найма "казаках", сгребающих соль для казны, сообщается и в грамоте Троице-Сергиеву монастырю от 15 марта 1588 г. [ААЭ 1836: 406, № 336; Дубман 1998: 42]. О том, что астраханские соляные промыслы находились в ведении казны, свидетельствуют и более поздние документы: солепромышленники приезжали и сами нагребали соль, платя в казну по алтыну со 100 пудов [Коломинский 1913: 118]. В приложении к письмам англичанина Артура Эдвардса (вторая половина XVI в.) сказано, что плата казне с одного пуда астраханской соли составляла 1 пенни [Английские 1938: 237].
Казенная принадлежность соляных месторождений в эпоху русского господства позволяет предположить, что и в ханский период они также принадлежали казне (астраханского хана), а их эксплуатация была организована сходным образом. Косвенно о принадлежности соляных озер казне до 1554–1556 гг. свидетельствуют названия некоторых из них. Так, Тинакские соляные озера назывались среди местных татар Ханскими. Правда, Ключаревская летопись (30-е годы XIX в.) объясняет это название весьма своеобразно: "Город сей (Астрахань. — И.З.) пред прочими имел уважение от Ханов Бахчи-Сарая и в летнее время ежегодно был посещаем ими и с семействами: поэтому грязи и По ныне называются от татар Ханскими, а от русских Тинакские соляные озера" [Ключаревская летопись 1887: 3]. В Крымском ханстве соляные озера, как и прилегающие к ним деревни, также принадлежали лично хану (назывались они
Поскольку наличие поста калги в Астраханском ханстве не вызывает сомнений, можно достаточно уверенно полагать существование там, по аналогии с Крымом, калгалыка, или удела калги. В Крыму калгалык был государственной собственностью, не мог жаловаться в потомственное владение калге, а давался ему только в пользование. Крестьяне, жившие на землях калгалыка, как и ханские, работали на них из 1/10 части [Лашков 1895: 76–78]. Данных о бейликах, подобных крымским и казанским, в Астрахани нет, хотя скорее всего они были также и там.
Наконец, в Астраханском ханстве безусловно существовало мусульманское духовенство, а следовательно, наличие поземельных владений духовных лиц и учителей (
Как отмечал И. Покровский, а за ним С. М. Каштанов, относительно Казани, "кафедра" (т. е. церковь) выступала в роли наследника собственно ханских земель (дворцовые села). "Очевидно, правительство в значительной мере руководствовалось желанием перечеркнуть "святость" этих мест как бывших ханских резиденций и окружить их ореолом новой "святости", исходящей от русской православной церкви" [Каштанов 1970: 172]. Похожая ситуация, вероятно, сложилась в Астраханском ханстве в условиях нехватки пахотной земли применительно к казенным соляным промыслам.
В том, что рыба не могла не добываться в Хаджи-Тархане еще в период вхождения города в состав единой Золотой Орды, не сомневались исследователи астраханского рыболовства XVIII–XIX вв. [Бочечкаров 1860: 58]. Рыболовная терминология низовьев Волги почти вся тюркского происхождения, что говорит о ее заимствовании русскими рыбаками от местного населения. Терминология, относящаяся к засолке рыбы, также почти сплошь тюркского происхождения; это позволяет предположить, что и в ханское время рыбу в Хаджи-Тархане солили приблизительно так же (см. [Бочечкаров 1860: 99 и сл.])[272]. В 20-х годах XV в. в районе Днепра Гильбер де Ланнуа получил от одного из татарских князей осетров, а также топливо, чтобы готовить их в степи [Ланнуа 1853: 437]. Есть свидетельства о добыче рыбы в городе местными жителями до присоединения Астрахани к Московскому государству. Так, рыбы осетровых пород (севрюги?) изображены на одном из типов хаджи-тарханских монет XIV в. [Гончаров 1997: 182, рис. 2/7][273].
