Однако у меня имеются большие сомнения в том, что помощь Сафа-Гирею, бежавшему из Казани, оказал именно Абд ар-Рахман. По мнению М. Г. Сафаргалиева, после того как Абд ар-Рахман скончался, место хана занял Ямгурчи [Сафаргалиев 1952: 42]. У этой точки зрения есть определенные основания: Исаак Масса указывал, что после смерти Абд ар-Рахмана "на его место избрали Ямгурчея [Imgoeretz] из Морзии, страны, лежащей у Каспийского моря" [Масса 1937: 24]. Однако другие источники (как русские, так и восточные) определенно называют астраханским ханом в 1545 г. Аккубека (см. [Некрасов 1990: 108]). Учитывая, что Сафа был изгнан из Казани в самом начале 1546 г., можно утверждать, что астраханским ханом, оказавшим ему военную помощь, был Аккубек. Об этом недвусмысленно свидетельствует московский посол в Крыму В. П. Борисов. В своей грамоте, датированной 16 ноября 7054 г. (1545 г.), он писал: "А про Казан[ь], государь, зде слух, что людей казанцы у Сафа-Гирея царя, что с ним было крымских людей, и они, деи, их ис Казани выбили, а после и самого царя выбили вон, а взяли, деи, на Казан[ь] царя Шигалея ис твоей государевы руки". Крымский хан Сахиб-Гирей говорил московскому послу, что "Сафа-Гирей царь ис Казани выехал, за токое у него казанцы крымских людей отослали, а ему, деи, били челом, чтоб ся воротил. И он, деи, их не послушал. А встретил, деи, его, выехав из Астро-кани, Мансыр сеит да взял в Астрокан, и хотят будто его учинит[ь] царем в Асторокани, Акъкубека согнат[ь]" [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 9, л. 27об.]. А вот как много позже (в 1551 г.) об этом вспоминали сыновья Юсуфа — Юнус и Али: казанцы выбили из города крымцев, "а Сафа-Гирея царя с немногими людми оставили. И в то время из Астарахани пришел Мансырь сеит. И после того не[с]колко ден спустя Сафа-Гирей царь с Мансырь сеитем побежал в Астара-хан[ь], да у астараханского царя и у царевича силу взяв, пришед Казан облег". После неудачной осады Сафа-Гирей вынужден был бежать к Юсуфу [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. 43-43об.].
"История хана Сахиб-Гирея" Бадр ад-Дина Мухаммеда бен Мухаммед Кайсуни-заде Нидаи-эфенди, более известного под именем Реммал-ходжа[180], также свидетельствует о том, что в это время ханом в Астрахани был Аккубек. Однажды Сахиб-Гирею, пишет Реммал, принесли весть о событиях в Астрахани. На Аккубека напал султан Ямгурчи и занял престол [Tarih-i Sahib 1973: 97]. В нашем распоряжении есть сведения о том, что Ямгурчи пришел к власти в результате насильственного переворота. Ногайский мирза Белек-Булат писал в Москву о том, что Ямгурчи с "черкасами" "в свойстве учинился, и ему братство учинили. Юрт его взяв, дали ж, добр деи" [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. л. 91; Сафаргапиев 1950: 42; Некрасов 1990: 108]. Напрашивается аналогия с Аккубеком (которую проводил и Белек-Булат): оба хана были Ахмедовичами, оба пришли к власти в результате вмешательства в астраханские дела "черкасов". Этих данных, безусловно, недостаточно, но все же любопытным кажется факт поддержки Ахмедовичей кабардинцами, а Махмудовичей — ногаями: две династии опирались на разные этнополитические силы и были тесно связаны с ними родственными узами[181].
У Аккубека были достаточно хорошие отношения с Москвой, причем, возможно, еще в период его первого правления. В июне 1552 г. Иван IV писал мирзе Исмаилу: "А с Ахкубеком царем преж сего нам было слово и дружба, и мы того для сына его к себе взяли" [РГАДА, ф. 127, oп. 1, ед. хр. 4, л. 108]. Речь в письме Грозного шла о сыне Аккубека, Абдаллахе, — Кайбуле, как его называли в русских документах. Он выехал на Русь в мае 1552 г., вскоре женился на дочери Джан-Али[182] (казанского хана и брата Шах-Ал и, московского ставленника в Казани) и получил от Ивана IV город Юрьев "з данию" [ПСРЛ 1904: 177, 476; Ischboldin 1963: 84]. Потом Абдаллах неоднократно принимал участие в войнах Москвы с соседями (см. [ПСРЛ 1904: 263–264, 270, 340, 347]). В 1554 г. московские казаки схватили среди астраханских цариц и царевен "царевичеву жену Айбулатову Мергивана, да царевичеву дочь Баибиче-царевну" [ПСРЛ 1904: 243]. Была ли это другая жена Абдаллаха или же та самая дочь Джан-Али, уехавшая с дочерью в Астрахань, сказать трудно. Да и отождествление "Айбулата" с Абдаллахом недоказуемо. Им мог быть другой астраханский царевич, даже сам Ямгурчи. Один из списков, восходящий к тексту летописи "Сказания о взятии Астрахани", дает другую картину: в плен взяли "Мергивану" — пятую царицу, т. е. скорее жену Ямгурчи, и "Ямгурчея царя дочь ево Балбиче царевну" [ОР РНБ, Собрание Погодина, № 1490, л. 83-83об].
