Самым заметным византийским деятелем, проявлявшим интерес к астрологии в XI веке, был Михаил Пселл, искренне и глубоко увлеченный науками и воспитавший много последователей. Рожденный в бедной семье, он проложил себе путь к императорскому двору, а когда его положение пошатнулось, принял монашеский сан, однако и до и после ему удавалось удерживаться в верхах власти. Пселл обращался к наследию Аристотеля и Платона в попытке соединить разные направления философии и стал неоплатоником, что привело его к углубленному изучению математики, музыки и астрономии. Его также привлекали оккультные знания, но природная осмотрительность удерживала от риска. В обширной «Хронографии», описывая правление 14 императоров, Михаил Пселл нашел место и рассказу об астрологии. Примечательно, что, уверенно используя технические термины (дома, аспекты, соединения, эпициклы, наклон зодиака), он декларирует неверие «в то, чтобы наши дела управлялись движениями звезд». Тем не менее рассказанная им история словно укрепляет в мысли, что стоит прислушиваться к советникам-астрологам. Так, император Михаил V Калафат хотел отправить в изгнание свою приемную мать, императрицу Зою. Астрологи привели ему аргументы небесной механики против этого решения, указывая: «…все полно крови и уныния». Михаил посмеялся над их предостережениями, прогнал астрологов и сослал Зою, чем только ускорил собственное падение.
Второй сюжет — история о том, как сам Михаил Пселл (тогда еще Константин) решил принять монашеский постриг в 1055 году, незадолго до смерти императора Константина IX Мономаха. Выбранное им время было настолько удачным для удаления от двора, что многие сочли его результатом астрологического расчета политической ситуации. Однако Пселл иронизирует, называет гороскопы глупостями. И снова текст полон противоречий: звезды не влияют ни на что, но он их изучает, пусть и без особой цели, но все же они дают знание… Фактически он нигде не называет астрологию ложью, но подчеркивает ошибки ряда астрологов или их заказчиков. Местами его раздражает, что престиж предсказателей может строиться на их происхождении: александриец, иллириец, перс. При этом он снисходителен и скептичен — ко всем, кроме себя. Себя он считает отличным ученым и превосходным астрологом.
Михаил Пселл и император Михаил VII Дука. Миниатюра из Четвероевангелия Иоанна Каливита, XI в.
Весьма желчно об астрологии и астрологах писала Анна Комнина, дочь императора Алексея I Комнина. Она ядовито и с неприязнью высказывалась о своих родственниках, отстранивших ее от двора, в первую очередь о племяннике, императоре Мануиле I Комнине, пылком поклоннике астрологии. В середине ХII века Анна создала историческое сочинение «Алексиада» в честь своего отца, императора Алексея I Комнина, там она заявляла, что отлично изучила эту «пустую науку» астрологию и астрологов времен ее отца. Поведав об удачном пророчестве некоего Сифа (на самом деле это известный и уважаемый ученый Симеон Сиф из Антиохии, знавший арабский язык и осведомленный о достижениях арабской науки), она тут же объясняет его удачу пространностью пророчества и ссылается на подобную практику античных оракулов, чьи высказывания были настолько туманными, что впоследствии их можно было приспособить к любому повороту событий. Она упоминает астролябию и некие александрийские методы расчета, а также сообщает об астрологе Катананке из Афин, который дважды ошибочно предсказал день смерти императора, но в предсказанный день сначала умер лев в императорском зверинце, а во второй раз — мать императора, и это убедило многих в правоте прогнозов, что вызвало у Анны только сильное раздражение.
В ее рассуждениях интересно сочетание высокой степени осведомленности о том, как составляются прогнозы, какие инструменты и методы используются, с презрением к предсказателям и тем не менее согласием, что их логика и расчет могут сработать. Однако надо учитывать, что все это пишет немолодая, хорошо образованная, но обиженная и весьма высокомерная аристократка, составляющая апологию своего отца в ущерб его преемникам. Из чего можно сделать вывод, что астрология была обычной практикой, имевшей массовое хождение, и даже скептики отлично в ней разбирались. Надо отметить, что отец Анны относился к астрологам с терпимостью, когда ему это было нужно, но мог проявлять жестокость к философам, которые по тем или иным причинам стали ему неугодны.
