Холодный ветер шевелил короткие волоски на голове разведчика, что выбивались из-под пилотки, которая была сдвинута им назад, к затылку. Чуть припекавшее с утра солнце спряталось за проплывающими по небу облаками, перестав согревать его, лежавшего почти что на голой, еще не поросшей свежей растительностью, земле. Тщательно примятая за зиму прошлогодняя трава на противоположном берегу реки, что протекала под пологим обрывом, сразу перед линией обороны стрелкового полка, обозреваемая им в бинокль, плавно, через сотню метров, начинала переходить из коврового вида настила в заросли кустарника, от которого только недавно после весеннего разлива в половодье отошла вода. За этим местом, еще немного дальше, где начинался сначала узкий, расширяемый дальше неглубокий овраг, огибаемый с одной стороны почти пересохшим ручьем, кустарник становился плотнее и выше. Далее за ним росли ветвистые ивы, часто вырванные с корнями из-за ведения когда-то в этих местах активных боев и артиллерийских обстрелов. Потом начиналась узкая полоса деревьев, которые почему-то именно здесь имели очень кривые, изогнутые почти у самой земли стволы, расходившиеся, как правило, надвое. И уже потом, при увеличении ширины оврага, вырисовывался сплошной лесной массив, за пределами которого, как помнил с детства Егор, располагались до войны поля соседних колхозов.
Сейчас же край леса был занят гитлеровскими войсками, изрезан траншеями, ходами сообщения, пулеметными гнездами, стрелковыми ячейками, подступы к которым были усеяны минными полями и местами рядами колючей проволоки. Наблюдая за всем этим, разведчик проводил параллели между сегодняшними их действиями совместно с командиром стрелковой роты и вчерашней встречей с патрулем, во главе которого был усатый сержант в плащ-палатке. Именно тогда он увидел человека, одетого в маскировочный комбинезон, прятавшегося и скрывшегося потом в лесу.
– Справа шумок был, – внезапно услышал Егор у себя за спиной шепот Каманина, – наши обложили фрицев. Скоро на нас должны пойти. Ты тут не задерживайся. Ко мне присоединяйся.
– Место больно хорошее! – так же тихо ответил разведчик. – Если будем в поиск собираться, то тут надо пробовать. Я уже прикинул все, что надо. Только вешки эти меня волнуют. Как будто их специально сюда поставили. Заранее изготовили, потому как не с этой поляны они и выглядят слишком ровненько. Думаю, фрицы так мины обозначили. Для своих проход указали.
Егор медленно протянул Каманину его бинокль, предлагая самому посмотреть на коридор для предстоящего преодоления группой разведчиков места, удобного, чтобы выдвинуться в сторону укреплений противника, если будет приказ командования на взятие очередного «языка».
Старший сержант в ответ плотно сжал губы, видя перед собой все сложности выполнения будущего боевого задания, которое когда-нибудь непременно возникнет, и несколько храбрецов его взвода, рискуя не вернуться назад, отправятся выполнять поставленную задачу.
– Я тут с пулеметчиком договорился, что рядом в боевом охранении сидит, – продолжил Егор, перемещая со спины на грудь автомат, явно собираясь применить его по прямому назначению. – Парень горячий, обещал поддержать.
– А в штрафную его за самоуправство потом не переведут? – Каманин злобно посмотрел на оживившегося и крайне взволнованного товарища.
– А он тут как раз на случай появления фрица дежурит. Так что есть чем крыть! – одарил Егор старшего сержанта улыбкой. – Тут метров сто пятьдесят будет. Как раз для «ППШ», пока не перегрелся.
– А ты прав. – Каманин вытянул шею, как будто увидел кого-то или что-то вдали, где начинались плотные заросли берегового кустарника. – Там кто-то есть! Ждут, гады, возвращения своей разведгруппы! Прикрывают!
Егор взял свой автомат, перевел затвор в боевое положение, выставил оружие перед собой в готовности открыть огонь. Потом неторопливо встал почти во весь рост над низеньким окопом, разместившимся возле соединения траншей двух соседствующих в этом месте стрелковых батальонов.
– Сейчас немного пошумим! – негромко сказал и, быстро прицелившись, полоснул из автомата несколькими длинными очередями по видневшимся впереди плотным зарослям.
Как только диск опустел, он мигом спрыгнул назад и стал наблюдать за стрельбой пулеметчика, который начал вести огонь сразу после Егора, обрабатывая тот самый участок, по которому только что отстрелялся разведчик.
– Теперь можно уходить! Радостная встреча отменяется! Пирожки остыли! – с улыбкой заключил Щукин, намереваясь покинуть место наблюдения, чтобы сменить позицию в готовности пресечь возвращение группы вражеских разведчиков на другом участке.
– Ловко ты это придумал! – заключил Каманин, догоняя вырвавшегося вперед товарища и добавляя к уже сказанному: – Еще минами плотно закидать эти заросли, да хрен кто выделит столько боезапаса непонятно на что. Пожалеют, как пить дать, боекомплект расходовать.
