Бой был выигран. Воздух вокруг наполнился пороховой гарью. Советские солдаты испытывали упоение от одержанной только что победы. Уцелевшие гитлеровцы пятились, убегали к спасительной для них кромке леса. А вслед им еще вели огонь разведчики взвода старшего сержанта Каманина.
Егор хлопнул ладонью по автоматному диску, который только что снарядил патронами, приготовив к возможному предстоящему бою. Завершив начатое, он поднял глаза на развевающийся на ветру красный флаг, водруженный днем ранее солдатами его дивизии над полуразрушенным куполом церкви Богоявления в центре Орла, возле слияния рек Ока и Орлик. Потом поднял лежащую рядом фляжку с водой и сделал из нее несколько глотков. Он смертельно устал, был крайне измучен тем, что последние несколько дней почти не спал. Свинцовые веки то и дело опускались, Егор готов был провалиться в глубокий и крепкий сон, в котором он, как и все разведчики его взвода, сейчас крайне нуждался. Тем не менее он все равно с гордостью смотрел на красный флаг на куполе церкви. В груди он чувствовал легкость и чувство удовлетворения от победы, добытой невероятным солдатским трудом.
– Младший сержант Щукин! – послышался откуда-то со стороны выкрик вестового бойца.
В последние пару дней этот голос стал узнаваем разведчиками, потому как именно его обладатель был уполномочен командованием осуществлять связь между ними и штабом полка.
– Чего там? – спросил вестового один из солдат.
– Срочно прибыть в штаб! – послышалось в ответ.
– Сейчас буду! – прокричал Егор.
Далеко идти не пришлось. На ближайшей улице разведчика перехватил офицер штаба и указал на небольшой, открытый и срочно очищенный от руин и мусора двор, где собирались вызванные вестовыми командиры подразделений и простые солдаты. Шло построение личного состава. Егору указали на место в шеренге. Он быстро поправил на себе форму и амуницию, немного смущаясь того, что она довольно грязная и местами порванная, что сам давно не брит, а ботинки на ногах уже совсем потеряли какой-либо вид, чтобы демонстрировать их на построении перед начальством. Но тут же разведчик заметил, что точно так же выглядят абсолютно все, кого собрали сейчас в маленьком, очищенном после боев орловском дворике, и успокоился.
– Равняйсь! Смирно! – прогремел громкий голос одного из офицеров.
Как и все, разведчик вытянулся и как мог расправил уставшие спину и плечи, поднял подбородок, устремил взгляд вперед перед собой.
В центр дворика вышел командир дивизии и офицеры штаба. Следом за ними кто-то быстро поставил посередине дворика небольшой стол, и тут же на него положили какие-то бумаги, небольшую коробку и еще что-то, чего Егор не мог разглядеть из-за скопления вокруг столика людей в военной форме. Началась небольшая суета, быстро прерванная самим комдивом, который обратился к собравшимся с краткой поздравительной речью по случаю освобождения города Орел.
Полковник говорил не спеша, иногда запинался, подбирал слова. По всему было видно, что он смертельно устал, вымотался, измучался за время почти не прекращающихся боев на орловской земле, как и все, кто сейчас находился в строю перед ним. Но его красные, воспаленные от недосыпа глаза все равно излучали радость от добытой невероятным трудом победы. Он с натугой улыбался и немного прихрамывал, перемещаясь вдоль строя своих подчиненных. Наконец, он завершил свою речь, ответом на которую было троекратное «Ура!».
Затем командир дивизии направился вдоль строя артиллерийского полка, останавливаясь возле каждого, кто был в это время перед ним. Офицер или солдат, возле которого он вставал в порядке следования, называл себя, после чего расторопный адъютант протягивал комдиву награду и орденскую книжку к ней. Шел процесс награждения всех и каждого, кого заранее вызвали в штаб полка вестовые. Отмеченный приказом воин получал медаль или орден, благодарил за награду по уставу, после чего очередь переходила к следующему, чье имя также значилось в списках отличившихся награжденных.
По мере приближения командира дивизии с офицерами штаба и адъютантами к Егору он начинал заметно нервничать, в ожидании повторения процесса, коснувшегося его всего три недели назад, когда он получил свою первую награду: медаль «За Отвагу». Ему никак сейчас не верилось, что его имя снова значится в списках. Он начал думать, что в списки закралась ошибка, что вовсе не он, а какой-то другой Щукин, его однофамилец, сейчас на самом деле должен быть среди награждаемых. Ему казалось, что сейчас неожиданно правда вскроется, и он попадет в неловкое положение. Ведь не может награжденный всего три недели назад человек снова оказаться в почетных списках. Такого не может быть и никогда не было, чтобы простого солдата дважды отметили боевыми наградами в течение одного месяца.
– Командир отделения взвода разведки младший сержант Щукин! – отчеканил Егор, вытянувшись перед командиром дивизии, когда до него дошла очередь назвать себя.
– Орден Красной Звезды за Подмаслово! – тихо проговорил за спиной полковника его адъютант и протянул документ и знак награды для вручения бойцу.
