Щукин попытался подняться, но сначала смог встать только на колени. Мертвый гитлеровец лежал рядом. Каманин убил его ударом ножа в спину. А перед этим он лично расправился в рукопашной схватке еще с двумя немцами, что оказались на его пути, когда он стремился спасти от врага погибающего Егора.
Щукин кашлял и одновременно пытался подняться с коленей. Он вертел головой, стараясь поймать взглядом вражескую стрелковую ячейку, куда направлял его старший сержант.
– К пулемету! Бегом, Егор! – снова заорал, на этот раз еще громче, командир взвода разведки.
Этот выкрик привел Щукина в чувства. Он вскочил и, заметив на бруствере окопа оставленный гитлеровцами пулемет, кинулся к нему. Заскочив в траншею, осмотрел оружие, нашел взглядом земляную нишу с коробками приготовленных к бою патронов. Потом выглянул наружу и заметил активное движение немецких солдат в открытом поле, что простиралось с противоположной стороны, откуда атаковали это место разведчики.
Гитлеровцы бежали прямо на свои прежние позиции, только что отбитые у них с боем взводом Каманина. Намерение врага читалось в его действиях. Фашисты хотели с ходу, без подготовки отбить то, чего лишились всего несколько минут назад. Отброшенные из своих окопов, бежавшие, чтобы спастись, гитлеровцы сгруппировались. Они опомнились, услышав приказ воинского начальника вернуть позиции, и, получив подкрепление из солдат соседнего подразделения, пошли в ответную атаку.
Егор все это понял. Он, обняв обеими руками трофейный пулемет, переставил его на противоположную сторону траншеи. Вставил в него патронную ленту, закрыл крышку затвора. Потом, приложив приклад оружия к плечу, прицелился. Позиция, по его мнению, получилась удачной. Вся цепь вытянувшихся в поле для атаки немецких солдат была у него как на ладони.
– Егор! – Каманин подошел сзади и положил свою руку на плечо товарища.
Тот обернулся. Таким своего боевого друга, своего командира он еще никогда не видел. Запыленный, в мокрой от пота гимнастерке, с непокрытой головой, с кровоподтеками возле брови, над ухом и на плече, где был порван рукав. Тяжело и часто дышащий, дерганый, заведенный сражением. Бегавший по сторонам взгляд старшего сержанта, наконец, сосредоточился на Щукине. Всего три минуты назад он убил нависавшего над ним гитлеровца, спас Егору жизнь, уничтожил еще двух немецких солдат, что были на его пути. Он стоял перед Егором и смотрел на него так, будто не приказывал ему взять пулемет, не кричал, приводя того в чувства. Его взгляд был теплым и добрым.
– Егор, – чуть тише произнес Каманин, – я прошу тебя: если будет жарко, то не рискуй собой. Ты должен жить. Ты везучий, ты выберешься. Если совсем туго будет, то не надо…
– Ты чего? – удивленно спросил старшего сержанта Щукин.
Каманин молчал, растерянно глядя на товарища. Потом окинул Егора взглядом с головы до ног, хлопнул его ладонью по плечу и удалился, скрывшись в коридорах траншеи. Разведчик проводил друга взглядом, но ничего не успел сказать в ответ. Из траншеи донесся громкий командный голос старшего сержанта, адресованный собирающимся бойцам его взвода:
– Оружие к бою! Сейчас попрут!
Егор повернулся в сторону поля. До первой линии приближающихся гитлеровцев оставалось совсем немного. Справа и слева от него кто-то дублировал призывы командира взвода к бою, подгоняя товарищей. Раздались первые выстрелы, затрещали «ППШ» и трофейные автоматы.
Егор вытер рукавом пот со лба и прильнул к прицелу. Его указательный палец нащупал спусковой крючок пулемета, щека прижалась к прикладу, глаз сфокусировался на фигуре бегущего впереди цепи противника немца и вывел на него линию прицела. Сердце замерло для решающего действия. Очередь. Пулемет задрожал. Пламя перед ним подбросило вверх клубы пыли и раскаленных отработанных пороховых газов. Траншея с разведчиками ожила и стала огрызаться огнем. Цепь атакующих гитлеровцев дрогнула и утонула в поднятых пулями столбах песка и земли. Все смешалось впереди. Солдаты противника начали падать и исчезать из виду, скрываясь за кочками и редкой сухой растительностью. Их атака сразу стала захлебываться.
Егор отстранился от пулемета, чтобы перезарядить его. Открыл затвор и снова посмотрел вперед. Картина перед ним поменялась. Гитлеровцы местами вскакивали на ноги и, короткими перебежками перемещаясь то вправо, то влево, пятились, стараясь поскорее выйти из зоны обстрела, где оставили тела нескольких своих товарищей.
Не теряя времени, разведчик вынул из ниши новую ленту с патронами и подготовил пулемет к бою. Его указательный палец снова лег на спусковой крючок. Его глаз снова поймал в прицеле прыгающую фигуру вражеского солдата, перемещавшегося между кочками для занятия удобной позиции. Щека прижалась к прикладу. Палец надавил на спусковой крючок. Пулемет задрожал, огрызаясь пламенем огня и брызгами смертельного свинцового ливня. Гитлеровец утонул в поднятых пулями облаках песка, пыли и земли.
Егор перевел прицел в сторону, где еще было заметно движения немцев. Он снова и снова несколько раз надавил на спусковой крючок, уничтожая фашистов.
