У Тишки закружилась голова. Видно, от духоты и базарной пыли. Он оперся о чье-то плечо и стал слушать описание примет атамана. Затем капрал говорил о назначении тому, кто поймает Заметаева, ста рублей. Будто из-за глухой стены доносились возбужденные голоса:
— Вот как, видно, в цену товар входит. Давно ли всего двадцать целковых сулили, а теперь на-ко, поди…
— По боярину и говядина, по товару и цена…
Тишка отошел в сторону. Солнце было уже высоко и немилосердно жгло обнаженную голову. По морщинистым щекам стекали капельки пота и терялись в седой бороде. Старик вытер пот рукавом, оглянулся. По-прежнему шумел базар, кричали торговцы, ругались барышники… Остановил мальчишку-водоноса. На копейку купил холодной, только что из погреба воды. Выпил, не отрываясь от глиняной кружки, и сразу исчез зыбкий туман в глазах. Голова стала легче, мысли яснее. Понял, что для государыни Заметайлов опасен не меньше Пугачева и множество воинских команд по разным дорогам и весям с усердием рыщут в надежде получить обещанную награду.
«Только вот шиш им, а не награда», — зло подумал Тишка и заспешил в Спасительский кабак. Прошел Проломанные ворота Белого города, поплутал немного в закоулках гостиных дворов и вышел прямо на пятистенную рубленую избу, над дверью которой красовалась вывеска с надписью: «В сем доме питейная продажа». Тишка вспомнил, что прежде на вывеске был намалеван офицер с курительной трубкой. Огромный замок сторожил дверь. Тишка все же взошел на крыльцо и попытался заглянуть в щель, которая темнела у косяка. С улицы кто-то насмешливо крикнул:
— Эй, старик, тебе бы в монастырь, а ты здесь спасенье ищешь! Ноне все кабаки велели закрыть, владыку хоронить будем.
Только теперь обратил внимание Тишка, что народ спешил в кремль. Закрывались двери гостиных дворов, убирались лотки с товарами. Вместе со всеми направился в кремль и Тишка. Огромная толпа любопытных собралась на архиерейском подворье. Гроб с телом епископа отпевался в Крестовой архиерейской церкви, откуда его должны были перенести в Успенский собор, где в нижнем этаже находилась усыпальница астраханских иерархов.
Больше всего астраханцев поразила необычность смерти епископа. Мефодий болел долго. Ездил в разные монастыри, поклонялся святым мощам, но исцеление не приходило. Тогда, будучи по делам службы в Кизляре, решил попользоваться за Тереком теплыми водами. Приказал своим служкам сделать над ключом мостки и поставить на них войлочную кибитку. Но когда епископ стал раздеваться, мостки под ним зашатались, рухнули, и полуголый владыка оказался в горячем, почти кипящем ключе…
