Переулок тянулся недолго. Когда четверо путников вышли к широкой улице, Азат остановился под сенью последней, почти незаметной тени. Осторожно выглянув из-за стены, он осмотрел улицу и повернулся к своим новым друзьям.
– Не мешкайте на открытой местности, – сказал он. – Там везде камеры. Идите следом и, если что-то случится, в точности повторяйте все мои действия.
Но ничего страшного не произошло, когда они гуськом высыпали на улицу в направлении такого же узкого переулка на другой ее стороне. Редкие городские курьеры хоть и прятались по углам, шума не поднимали и вообще казались настолько запуганными, что не представляли угрозы. Узкие полоски тротуаров обрамляли пустую дорогу, над ними тянулись низенькие дома, чьи темные окна прятали за собой быт обитателей. Всюду стояла полная тишина, будто каждый звук в этом городе был наказуем. Под влиянием такого давящего безмолвия путникам и самим не хотелось нарушать покой улиц слишком громким словом или даже шагом. Они шли буквально на цыпочках, подхватив общий тренд тишины.
Оказавшись в следующем переулке, они смогли немного расслабиться и поговорить. Платон пытался расспрашивать проводника о его организации, но в ответ довольствовался лишь обрывочными и односложными фразами. Идущий впереди парень даже не оглядывался на собеседника, чтобы не отрывать взгляда от дороги. Любая мелочь могла нести угрозу, поэтому ничего нельзя было упускать из вида. Чуткий и скрытный Азат, казалось, находится в наполненных опасностями диких лесах. Следующие за ним путники невольно перенимали его повадки, передвигаясь еще аккуратнее. Они даже щурились, разглядывая дальний конец переулка, не осознавая, откуда появилось такое желание – быть разведчиками.