– Но ведь там… в комитете этом… знатоки, специалисты своего дела… эксперты высшего класса… Главные металлурги крупнейших корпораций, обладатели университетских дипломов со всех концов страны… – проговорил он несчастным тоном, словно бы умоляя сестру дать ему доказательства своего права отрицать приговор этих людей.
Дагни посмотрела на брата с недоумением: такое поведение было ему не свойственно.
Дернувшись, машина поползла вперед. Медленно въехав в брешь дощатого забора, она миновала котлован с лопнувшей водопроводной трубой. Возле котлована сложены были новые трубы. Дагни заметила на них торговую марку: «
– Ничего не могу понять… – пожаловался Таггерт. – Лучшие специалисты Национального совета металлопромышленников…
– А кто, Джим, является его президентом? Оррен Бойль, не так ли?
Таггерт не повернулся к ней, однако челюсть его отвисла.
– Если этот жирный тупица считает, что ему можно… – начал он, но оборвал фразу.
Дагни посмотрела на висевший на углу фонарь. Это был шар, наполненный светом. Не покоряясь непогоде, он освещал заколоченные окна и щербатые тротуары как единственный их хранитель. В конце улицы, за рекой, на фоне огней фабрики угадывались очертания электростанции. Мимо проехал тяжелый грузовик, закрывший собой весь обзор. Такие грузовики развозили топливо. На ярком зеленом боку свежеокрашенной цистерны, невзирая на слякоть, блестели белые буквы: «“
– Дагни, ты слышала о дискуссии, которая состоялась на собрании Союза рабочих сталелитейных заводов в Детройте?
– Нет. И о чем они спорили?
– Все было в газетах. Там говорили о том, можно ли разрешать членам профсоюза работать с риарден-металлом. Решение принято не было, однако самого обсуждения уже хватит для подрядчика, пожелавшего рискнуть… о, он немедленно отменит заказ!.. Но что если… что если все выступят против риарден-металла?
– Пусть себе возражают.
Светлая точка поднималась по прямой линии к верхушке невидимой башни. Это работал лифт огромного отеля. Мимо здания на боковую улицу проехал легковой автомобиль. Бригада рабочих сгружала тяжелый ящик с грузовика в открытую дверь подвала. Дагни прочла на ящике:
– Потом, мне не нравится резолюция, которую приняло собрание школьных учителей Нью-Мексико, – продолжил Таггерт.
– Какая резолюция?
– Они решили, что не следует позволять детям ездить по новой линии Рио-Норте компании «
– Пуском первого поезда по новой линии Рио-Норте.
Таггерт надолго погрузился в молчание. Он выглядел очень подавленным.
Дагни не могла поверить себе: он не пытался осмеять ее, он не выставлял против нее мнения своих любимых авторитетов, он словно бы просил утешения.
Мимо промелькнул легковой автомобиль. За короткое мгновение Дагни успела оценить его мощь, плавность и уверенность хода, великолепный дизайн. Ей было известно, кто производит подобные машины: «
– Дагни, а мы… а мы действительно построим эту линию… вовремя?
Ей было странно слышать голос Джеймса полным столь обыкновенного чувства, простейшего животного страха.
– Если уж мы не сумеем помочь этому городу, тогда да поможет ему Господь! – ответила она.
Машина обогнула угол. Над черными крышами маячила страница календаря, освещенного белым светом прожектора. На ней значилось: 29 января.
– Дэн Конвей оказался сукиным сыном!
Слова эти вырвались у Таггерта внезапно, словно он более не мог сдерживаться.
Она с возмущением посмотрела на брата:
– С чего это ты так решил?
– Он отказался продать нам ветку «
– Надеюсь… – Ей пришлось остановиться и начать снова, стараясь не сорваться на крик. – Надеюсь,
– Конечно, обращался!
– Неужели ты ожидал, что он… продаст ее…
