– А почему нет? – истерическая и задиристая манера вернулась к Таггерту. – Я предложил ему больше, чем мог бы предложить кто-то другой. Нам не нужно было бы тогда разбирать и перевозить ее, мы могли бы воспользоваться ею на месте. И какая бы получилась реклама – с учетом общественного мнения мы отказываемся от колеи из риарден-металла. Его ветка оправдала бы себя до последнего цента! Но этот сукин сын отказался. Он даже заявил, что не продаст «
Дагни склонила голову на грудь. Она не могла даже смотреть в сторону брата.
– По-моему, это противоречит
Дагни медленно выдавила из себя, сожалея, что на ней нет перчаток и она может испачкаться этими словами:
– Теперь мне понятно… почему тебе понадобилось… чтобы я выступала… в защиту риарден-металла.
– Вот уж не знал, что ты такая…
– Заткнись, Джим, – спокойно проговорила она.
Какое-то мгновение Таггерт молчал. А потом откинулся на спинку сиденья и недовольным тоном пробурчал:
– И постарайся выступить поубедительнее, потому что Бертрам Скаддер может проявить крайний скепсис.
– Бертрам Скаддер?
– Он будет сегодня среди выступающих.
– Среди выступающих… Ты не говорил мне, что будут другие ораторы.
– Ну… я… Какая тебе разница? Ты ведь не боишься его, так ведь?
– Нью-Йоркский бизнес-совет! И вы приглашаете
– А почему нет? По-моему, неплохая идея. Он не испытывает никакой неприязни к бизнесменам. Потом, он принял наше приглашение. Нам следует проявить широту взглядов, заслушать все мнения и, быть может, перетянуть его на свою сторону… На что это ты уставилась? Ты ведь сумеешь победить его в споре, правда?
– …победить его в споре?
– В прямом эфире. Будет радиопередача. Ты будешь дискутировать с ним на тему «Является ли металл Риардена смертоносным продуктом жадности?»
Наклонившись вперед, Дагни опустила стеклянную перегородку, отделявшую ее от шофера, и приказала:
– Остановите машину!
Она не слышала слов Таггерта. Откуда-то издали до нее доносились его вопли.
– Нас ждут!.. На ужине будут присутствовать пятьсот человек и вся национальная верхушка!.. Ты не можешь обойтись со мной таким образом!
Наконец он схватил ее за руку и выкрикнул:
– Но почему???
– Идиот несчастный, неужели ты действительно думаешь, что этот вопрос можно решить голосованием?
Автомобиль остановился. Дагни выскочила из него и побежала.
Несколько успокоившись, она первым делом обратила внимание на свою обувь. Она шла спокойно и неторопливо, чувствуя холод тротуара под каблучками черных атласных босоножек. Дагни откинула волосы со лба, на ладони остались таять хлопья снега.
Теперь, когда слепящий гнев оставил ее, Дагни не ощущала ничего, кроме гнетущей усталости. У нее чуть побаливала голова; она почувствовала голод и вспомнила, что собиралась отужинать на бизнес-совете. Не останавливаясь, она подумала, что есть все-таки не стоит, и решила выпить где-нибудь чашечку кофе, а потом отправиться домой на такси.
Дагни огляделась. Ни одного кеба поблизости видно не было. Она не представляла себе, где находится. Район вообще не производил хорошего впечатления. На противоположной стороне улицы зияла широкая щель между домами; в окнах обшарпанных домов светились редкие огоньки, несколько маленьких грязных лавчонок были уже закрыты на ночь, в двух кварталах от нее наползал туман от Ист-ривер.
Дагни повернула к центру города. Впереди маячил черный скелет здания. Некогда в нем размещались конторы; теперь же сквозь обнажившиеся стальные конструкции и углы раскрошившейся кирпичной кладки просвечивало небо. В тени остова, подобно пробивающейся к небу травинке у подножия мертвой скалы, оказалась небольшая закусочная. Чистые окна ее были ярко освещены. Она вошла.
Внутри был свежевытертый прилавок, опоясанный полоской хрома. На нем стоял полированный титан, пахло кофе. За прилавком сидели несколько бродяг, позади него орудовал пожилой здоровяк, рукава его безукоризненно белой рубашки были закатаны выше локтя. Волна теплого воздуха заставила Дагни понять, как же она замерзла. Поплотнее закутавшись в черную бархатную накидку, она села на высокий стул.
– Пожалуйста, чашку кофе, – попросила она.
