- Почему наше командование ценит сейчас генерал-полковника Гальдера? По трем причинам: во-первых, он издавна считается специалистом по Востоку, всегда был душой и телом за войну против Советского Союза; во-вторых, одно время он был начальником гитлеровского генштаба, в его руках сконцентрировались все старые оперативные планы войны против Советского Союза и, наконец, в-третьих, еще незадолго до прошлой войны он выступил на совещании в Военной академии в Берлине… Присутствовали высшие офицеры и верхушка гитлеровской партии… Гальдер изложил перед ними свой план ведения будущей войны. «Новая война, - заявил тогда Гальдер, - это будет комбинация воздушных атак, потрясающих своим массовым эффектом; новая война - это захват врасплох, террор, саботаж, убийства руководителей правительства; атаки, подавляющие численным превосходством во всех слабых пунктах, неожиданные штурмы, невзирая на резервы и потери». По Гальдеру, война против Советского Союза должна была быть закончена в течение трех месяцев: месяц для «решающих боев», еще два - для «завершения операции». План Гальдера предусматривал «общее непрерывное наступление германских армий вплоть до Урала». Нетрудно видеть, что теория Гальдера совпадает с нашей нынешней военной доктриной.
- Это и ценно, - заметил Келли.
- Не спорю, - парировал Лайт. - Мне хотелось лишь обратить ваше внимание, джентльмены, на одну неточность, а именно, я не считал бы план Гальдера чем-то принципиально новым. Придерживаясь его, Гитлер вел войну на Востоке и был разбит.
Это было рискованно: выходило, что, следуя той же самой военной теории, армии, брошенные на Восток в будущей войне, будут разбиты. Но Лайт пошел на этот риск - он должен был предупредить, предостеречь.
- Мы не видим возможности пересматривать наши стратегические планы, - вмешался Гаррис.
Заговорил Прайс.
- Беспокойство лейтенанта Лайта мне понятно, - сказал он. - Лайт боится риска. Мы - тоже. Однако, Лайт, не утоните в вашем пессимизме. Что бы вы ни говорили, без германской армии дело у нас не пойдет. Вам это должно быть и самому ясно. Не правда ли? Возможно, они будут воевать, и не очень хорошо, допускаю, но ведь, между нами говоря, больше-то воевать некому. А нам нужна огромная армия.
- Советская зона, Германская Демократическая Республика, застряла у меня, как кость в горле, - Келли стукнул кулаком по столу.
- Рано или поздно этот орешек тебе придется раскусить, - сказал ему Гаррис.
- Я за реальный подход к делу, - сухо заметил Лайт. - Что нам нужно с военной точки зрения? Сотни отмобилизованных дивизий, придвинутых к советской границе.
- Правильно, - бросил Гаррис.
- Но этих дивизий у нас нет, и неизвестно, когда они будут…
- Они будут, - вставил Прайс.
- Допустим, будут, - продолжал Лайт. - Но прежняя ситуация все равно не повторится; для того, чтобы добраться до советской границы, им надо с боем пройти территорию двух давно готовых к нашему нападению государств.
Келли пренебрежительно махнул рукой.
- Восточную Германию я беру на себя.
- Громкие фразы всегда находятся в противоречии с чувством ответственности, - сказал Лайт. - Что, собственно, мы можем взять на себя? Начать военные действия? Это-то не трудно… И получится у нас тут Корея номер два.
- Русские вряд ли полезут, - заметил Гаррис.
- Думаю, что вы ошибаетесь. Да если бы они и не полезли, у Восточной Германии имеются сейчас сильные соседи на юго-востоке, они-то, наверное, придут на помощь немцам по ту сторону Эльбы. Я лично в этом ничуть не сомневаюсь. А что все это будет означать? Вместо того, чтобы бросить наши армии на Восток, мы застрянем здесь, а армия, созданная нами в Западной Германии, прежде чем добраться, скажем, до Вислы, будет вести братоубийственную войну у себя дома, в долине Рейна, на Эльбе, у Одера. Что же получится? Если мы будем сидеть сложа руки и ждать, пока кончится война тут, на территории Германии, то мы рискуем очутиться в такой ситуации, при которой начать войну против Советов будет самоубийством. Если же мы обрушим на Советы атомный удар с воздуха одновременно с вторжением в Восточную Германию, действия авиации не получат поддержки армии на суше и будут по сути дела не только бессмысленны, но и преступны по отношению к самим себе.
- Что же вы предлагаете? Сосуществовать? - Гаррис не скрывал своего озлобления.
Лайт снова уклонился.
- Я предлагаю не доверять слепо опыту гитлеровских генералов, - сказал он.
- Новая Корея? - произнес Прайс. - Тоже будет неплохо… А там видно будет…
Прайс неуклюже встал:
- Я спешу.
Келли сказал предупредительно:
- До поездки на маневры у нас имеется еще время, сэр. В Пфальце вы увидите в действии атомную артиллерию…
- Прочти, Джо, - и Прайс подал ему вынутые из бокового кармана документы.
- Карл Функ! - Келли был приятно поражен. - Давно, давно пора выпустить его из тюрьмы. Функ - это…
- «Тигры», «пантеры», «фердинанды», - перебил его Прайс. - Знаю. Именно поэтому я сам буду присутствовать при объявлении Функу решения об его освобождении.
- Как, вы поедете в тюрьму? - удивился Келли.
- Безусловно. И поеду туда немедленно.
