И наконец, конкретно были названы «лёгкие элементы», потребные для проведения нужной реакции. Это дейтерий – изотоп водорода, имеющий, в отличие от «папы», не один только протон в ядре, а протон и нейтрон, и тритий – изотоп водорода с двумя нейтронами.
Обе рассчитанные при детонации дейтерия реакции тоже представлялись очень интересными: в одной получался водород плюс тритий плюс 4 МэВ энергии; в другой – гелий-3 плюс нейтрон плюс 3,2 МэВ энергии.
А для инициации той самой взрывной волны, что даст необходимую для начала реакции энергию, достаточно применить уже понятные урановые заряды.
Нет, неясности, разумеется, оставались, особенно в технической конкретике, но главным группа Зельдовича сочла само «открытие системы, в которой от одного мощного импульса может быть вызвана ядерная детонация неограниченно большого количества вещества».
Очевидным это было и для членов Технического совета. Немедленно было принято решение «считать необходимым произвести систематические измерения эффективных сечений реакций в ядрах легких элементов, использовав для этого высоковольтный электростатический генератор Харьковского физико-технического института», а также «поручить проф. Зельдовичу Я.Б. в 3‐дневный срок подготовить задания по изучению реакций в ядрах легких элементов».
Далее было велено вести в ИХФ дальнейшие расчётно-теоретические исследований и «поставить экспериментальные работы по изучению возможности использования ядерной энергии легких элементов и, в первую очередь, по изучению условий для осуществления реакции в легких элементах, используя явление детонации при инициировании продуктом Z».
«Продукт Z» – так зашифровали плутоний, назначенный вместо урана на роль инициатора реакции синтеза лёгких элементов с выделением большого количества энергии.
Таким образом, принципиальная схема водородной бомбы для советских ядерщиков была ясна уже в декабре 1945 года – до каких бы то ни было утечек информации на эту тему из американских лабораторий.
И позднее в России поступавшую из США информацию по водородной бомбе принимали со вниманием, но без того трепета, как информацию по бомбе атомной. «По-моему, правдоподобны» – так оценивал Курчатов в 1946 году материалы по американской «сверхбомбе».
Но далее начинались даже не технические, а, можно сказать, проектные сложности. Ведь Атомный проект располагал в то время только одним, и то экспериментальным, ядерным реактором. Алиханов со взятым на себя комплексом «тяжёлая вода/тяжеловодный реактор» продвигается, но – шатко и валко, и когда будет результат, не знает и он сам. Капица хоть и обещал делать тяжёлую воду по цене водки, но известно чем закончил, и теперь в его институте водородными установками только начинает заниматься Александров. Заводы по получению тяжёлой воды, из которой можно выделить чистый дейтерий, ещё только планировались, причём опытовая установка в Дзержинске взорвалась, что вызвало не только жёсткие разборки, но и очередную потерю темпа. С тритием вообще неизвестно как, а он нужен очень и очень, потому что смесь D/T поджигается на порядок легче, чем просто дейтерий.
Игорь Васильевич вполне отдавал себе отчёт, что дистанция до воплощения теоретических представлений о Сверхбомбе в реальность ещё очень велика. Для прохождения дистанции от понятных принципиальных схем до полноценной теории нужно время. И головы. И тут, как ни крутись, всю эту авторитетную компанию, которой поручили разработать «план теоретических и экспериментальных работ, необходимых для дальнейшего изучения и решения вопроса об использовании энергии лёгких элементов», в составе И.В. Курчатова, Н.Н. Семёнова, А.И. Алиханова, А.И. Лейпунского, Ю.Б. Харитона и И.К. Кикоина, надо было подкреплять дополнительными мозгами. И даже не дополнительными. Но – инициативными. Которые и будут работать над водородной бомбой, покуда по атомной бомбе теории уже экспериментальную обкатку проходят.
Словом, термоядерной темы не бросаем. Следим и готовимся.
Следили и готовились. Делая тем временем главное – столь необходимую первую атомную бомбу. Но когда с той работою вышли уже на финишную прямую, по другой, так сказать, дорожке стартовали с бомбой водородною.
Стартовую отмашку сделал Л.П. Берия, который 23 апреля 1948 года дал указание Ванникову и Курчатову проанализировать «материалы № 713» и в течение 2–3 дней доложить своё заключение об их практической ценности. А также внести конкретные предложения о том, «какие исследовательские, проектные и конструкторские работы, кому персонально и в какой срок следует поручить в связи с новыми данными, имеющимися в материалах № 713а – о конструкции сверхмощной а. б., № 7136 – о двух новых типах а. б., № 713в – о намечающихся усовершенствованиях существующих типов котлов».
Таким образом, хотя к самим 87 листам «материалов № 713» доступа нет и конкретики по ним не имеется, понятно, что таким срочным образом Лаврентий Павлович отреагировал на информацию, которой поделились с русскими коллегами американцы. Хотя опять против своей воли.
