Настроение было великолепным, состояние организма еще лучше, в отличие от погоды за окном. Зарядку пришлось опять отменить. На улице вновь зарядил дождь. Maman, выходя, чмокнула меня в щеку и напутствовала:
— Будь умницей!
После её ухода я по-быстрому умылся, позавтракал и сел заниматься.
Я обнаружил, что моё «ядро» снова усилилось: стало ощутимо плотнее, запас энергии вырос процентов на 30, причём не только «мертвой», но и «живой», стал снова сбалансированным. Во время тренировки я также ощутил, что возросла скорость прохождения магической силы по каналам. Стоило только задуматься о «хлысте», так сразу начинало покалывать кончики пальцев от «некросилы». То же самое и с «плетью». Едва задумался, а руки уже полны «живой» силой.
Из библиотеки неожиданно пропала книга по «мертвой магии». Зато на полке появилась небольшая то ли брошюра, то ли учебник по «живой магии».
Все эти пропажи-появления меня здорово «напрягали». Не успел изучить одну, появляется другая. Увлёкся другой, учебником по некромантии, не успел даже до третьей главы дойти, как она исчезает и появляется третья.
Как будто кто-то непонятный «кроил» учебный план непонятно по каким принципам.
Разочарованно вздохнув (если в Астрале можно было так вздыхать), взялся за брошюру. Она оказалась совсем не учебником, а что-то вроде монографии мага Жизни о влиянии полового созревания на развитие магических способностей. Сначала, читая введение, глупо хихикал, уподобляясь пацану, впервые в жизни раскрывшему украденную у родителей книгу «Молодым супругам».
Оказалось, что регулярная половая жизнь, в общем, благоприятно действует на развитие магического ядра и развитие магических каналов у мага Жизни. А потеря девственности так вообще вызывает скачок роста ядра.
Когда я дочитал брошюру, умышленно представил напротив себя зеркало и посмотрел в него. Моя физиономия напоминала спелый помидор. Щёки горели, как наяву. Хохотал над своим видом недолго, но от души. А отсмеявшись, обнаружил, что брошюрка исчезла.
В реальном времени прошло 15 минут.
Прекрасное настроение и не думало пропадать. Даже Мишка заметил моё состояние.
— Ты чего такой цветущий?
— Жизнь прекрасна и удивительна, Майкл! — я расплылся в улыбке. — Завтра соревнования, финал, так сказать. И всё.
— Что — всё?
— Всё, это значит, что моя карьера спортсмена-самбиста подошла к концу. И нельзя сказать, что это меня очень огорчает.
— Нифига себе! — удивился мой друг. — Вот это поворот! Мы думали, ты…
— Нет, — перебил я. — Хватит. Впереди экзамены, потом еще одни экзамены… Да и желание, честно говоря, пропало напрочь.
У подъезда своего дома нас уже ждал Андрэ. У него единственного из нас был свой личный зонт. Хорошо, что хоть дождь уже почти перестал. Мы поздоровались, пожали друг другу руки.
— Вчера в школу повестки из военкомата принесли, — сообщил Андрэ. — Сегодня НВП первым уроком поставили. Раздавать будут.
— Блин! — выругался Мишка. — Только этого не хватало.
— Да ладно, что там такого? — пожал плечами Андрэ. — Это ж не в армию. Погонят на медкомиссию всем скопом. Подумаешь…
— Ты на прошлой медкомиссии был? — поинтересовался Мишка. — Два часа по коридорам в очередях к врачам да еще при этом в одних труселях. Ты думаешь, там в военкомате «ташкент маленький»?
— А помнишь, как в прошлом году, — засмеялся я, — у хирурга на приеме Щегол возбудился?
Мишка тоже засмеялся, вспомнив эту ситуацию. Андрэ сразу потребовал продолжения. Он по военкоматам не ходил — диабет с детства. Освободили, даже приписное свидетельство не выдали.
— Хирург ему говорит, иди, мол, намочи головку, чтобы успокоиться, — продолжил Мишка. — И показывает на раковину с краном. Щегол воду открыл, в ладошку воды набрал и себе на темечко вылил.
— Смеялся даже врач! — дополнил я сквозь смех. — Он другую головку имел ввиду.
— Да понял я, понял, — сказал Андрэ.
Действительно, первым уроком у нас поставили НВП. Военрук Селиванов Анатолий Петрович усадил нас и принялся вызывать к себе по списку, выдавая повестку тут же под роспись в двух местах — на корешке повестке и в рабочей тетради военрука.
Повесток было всего шесть, получили все ребята, кроме Андрэ. Лишняя была выписана на Капаницу, который уже с месяц учился где-то в городе.
— Где он сейчас, кто знает? — поинтересовался военрук. — Может, с ним кто дружит, пересекается?
В дружбе с ним никто из класса не признался.
— Ладно, разберемся, — Анатолий Петрович хлопнул ладонью по столу. Остальная часть урока была посвящена пропаганде армейской службы по призыву. Кто-то даже ухитрился вздремнуть.
А вот по итогам урока военрук всем получившим повестки выставил в журнале «пятерки».
— Будущим защитникам Родины, — пояснил он. — И еще раз напоминаю: в следующую среду всем юношам быть в РВК к 9.00. Ясно? Я тоже там буду.
— Кроме меня, — успел вставить Андрэ.
— Кроме тебя, — согласился Анатолий Петрович. — Ты идёшь на уроки.
Андрэ демонстративно схватился за голову.
Сразу после первого урока меня разыскала Горячкина. Она поздоровалась, бросила:
— Стой тут, жди меня!
