— Маман в деревню возил, — пояснил я. — Ты в будни вечером, после шести. Я вечером всегда дома.
— Поехали, — пригласил Денис. — По дороге поговорим.
По дороге он меня расспрашивал о дальнейших планах, куда я собираюсь поступать, в какой вуз или техникум. Расписывал преимущество учебы в наших институтах перед другими.
— Понимаешь, — заявил он проникновенно, когда мы уже стояли возле моего подъезда, — мы здесь на своей земле. Мы — хозяева. В любой вуз гарантированно без экзаменов. Ну, или чисто так, формально… Ты подумай, куда хочешь пойти учиться.
— Дэн! — вдруг сказал я. — Ты другим стал. Раньше я видел в тебе друга. А сейчас ты…
Я замялся, не подобрав подходящих слов. Денис тоже замолчал, напрягся. Я хлопнул его по плечу.
— Ты это, подумай… Я не говорю, что мы становимся врагами, просто мы перестаем быть друзьями, Дэн.
Экзамены я, конечно, сдал на все «пятёрки». Включая сочинение, химию и физику. Математику — это само собой. Тут даже ни я, ни кто-то другой не сомневались. Разве что маман, которая в мой дневник даже в начальных классах заглядывала от случая к случаю.
На сочинении я взял свободную тему. Первые три: что-то про «Повесть временных лет», про лишнего человека в «Герое нашего времени» и образ коммуниста в «Поднятой целине» — я трогать не стал. А вот четвертая тема:
Мы за партией идём,
Славя Родину делами.
И на всём пути большом
В каждом деле
Ленин с нами!
меня заинтересовала.
Я написал про Ивана Ивановича Иванова (ну, вот так совпало!), комбайнёра из Казахстана, потерявшего обе ноги на войне, передовика производства, «второго Маресьева» на освоении целинных земель и т.д. и т.п.
В сочинении не было ни слова ни про партию, ни про Ленина. Поставили «5/5». Правда, потом Нина Терентьевна мне по секрету сказала, что при разборе сочинения ей пришлось из-за меня немного поспорить с некоторыми местными «литературоведами». Дело в том, что во фразе «Коммунисты — вперед!» надо было ставить после слова «коммунисты» запятую, т. к. это слово было обращением. Я же поставил тире. Нина Терентьевна смогла доказать, что в данном случае слово «коммунисты» было подлежащим, «вперед» — сказуемым. А сама фраза подразумевала, что, дескать, коммунисты — вперед, первыми в атаку, грудью на пулеметы и прочее, а беспартийные — по желанию… И ведь доказала, предъявив еще один убойный аргумент вроде так называемого «авторского знака».
В ответ я пошутил:
— То есть, если Ковалев пишет не по правилам русского языка, это хуже для кого? Правильно, для русского языка! Но не для Ковалева.
И получил в ответ символическую затрещину.
На всех устных экзаменах я смело шел отвечать первым, без подготовки, что давало лишний балл, из расчета на абсолютную память.
В общем, как потом поделилась с нами Лавруха, так блестяще давно никто не отвечал. Дескать, сам Степаныч признал.
В общем, когда перед выпускным вечером нам при родителях в актовом зале вручали аттестаты, кого-то награждали почетными грамотами за активную общественную работу, маман была слегка шокирована, узнав, что я вроде как даже почти отличник.
Потом до семи часов вечера нас распустили переодеться и привести себя в порядок.
Тут я окончательно шокировал и учителей, и одноклассников. Выйдя из школы, вместе с маман уселся в свой «Росинант» да еще пригласил с собой Ленку:
— Лен, садись, подвезу!
Ленка с некоторым видимым сожалением отказалась. Она была с родителями, которые приехали на служебной «волге». А вот её маман бросила на меня весьма и весьма оценивающий взгляд.
И выражения лиц одноклассников я запомнил.
— У нас в запасе четыре часа, — сообщила по дороге маман. — Чуть-чуть отдохнем, переоденемся и обратно.
— Наверное, лучше взять такси, — заметил я. — Машину я загонять в гараж не буду, оставлю во дворе.
— Да, — согласилась маман. — Двор у нас спокойный.
Банкет по случаю выпускного проходил в столовой. Классы рассадили по столам. У учителей свой стол, у родителей — свой. В середине столовой — площадка под танцы. Дискотеку устраивали как раз сменщики товарища Савина.
Мы выпили лимонаду, покушали, пошли танцевать. Снова сели, выпили лимонаду, покушали, пошли танцевать. Ни грамма спиртного, включая шампанское или какое-нибудь слабенькое вино, в том числе у родителей и у учителей.
На улицу не выйти — родительский патруль и жесточайший досмотр.
Для меня отсутствие спиртного на столе не представляло особой проблемы. А вот Мишка был бы не прочь пропустить рюмочку в честь праздника.
— Пойдем хоть покурим, — предложил он, демонстрируя ключ от туалета на третьем этаже.
— Идём! — согласился я. К нам присоседился Севка Щеглов. Он тоже горел желанием хотя бы покурить.
В коридоре вы встретили трезвого и потому сердитого Карабалака.
— Думал, хоть на выпускном нальют! — буркнул он. — А тут… И денег нет, — с намёком продолжил он.
— Максим Иванович! — воскликнул озаренный идеей Мишка. — Вы ж домой сейчас, да?
— Да! — кивнул Максим Иванович. — Купить вам что ли? Только как передать?
