Прямо ко входу, по тротуару, напрочь игнорируя правила дорожного движения, зарулила белая «волга». Из неё вальяжно вывалились три молодых представителя Северного Кавказа или Закавказья (кто их там разберет?) с двумя девушками. Мы посторонились, пропуская их внутрь. Первыми прошли, конечно же, мужчины — в черных брюках, лакированных туфлях, ослепительно белых рубашках с коротким рукавом. Одного я опознал — Алик! Конечно, Алик! За кавказцами в кафе прошли девушки. И тоже знакомые — Альбина и Ирина, её подруга. Полумиллионный город оказался теснее, чем мы думали.
Кстати, странно, вроде как четверг, рабочий день, а девчонки почему-то не на работе.
Альбина опустила глаза, отвернулась и постаралась прошмыгнуть мимо нас побыстрее и незаметнее.
Не вышло. Мы её опознали и даже поздоровались:
— Привет, Альбина!
Разумеется, она не ответила.
— Невеста моя, — пошутил я в ответ на недоумённый Севкин взгляд и добавил. — Была.
Мишка с Андреем заржали во весь голос. На улицу выскочила Ленка-Жазиль:
— Мальчики! Ну, долго вас ждать? Потом покурите!
Мы поспешно зашли в кафе. Компания школьников-выпускников сидела рядом, тоже сдвинув столы. Ребята тоже шампанское заказали.
Я сел на свое место. Подошел Мишка:
— Еще по коньячку?
Я покачал головой:
— Тогда девчонкам шампанское надо взять. Денег не хватит.
— Обидно…
— Не у девчонок же просить.
— Это верно!
Соседи допили шампанское. Мы доели мороженое.
— Ребята, вы с какой школы? — кто-то крикнул из них.
— Двадцать шестая! — ответил Андрэ. — А вы?
— Сорок девятая!
Теперь по сценарию надо было бы поискать общих знакомых. Увы, я никого не смог вспомнить, кто бы из моих знакомых учился в сорок девятой школе. По всей видимости, мои одноклассники тоже.
— А это твоя подруга? — шепотом спросила Ленка, наклонившись к моему уху.
— Ага, — кивнул я. — Бывшая подруга.
Алик с друзьями ожидаемо заказали шашлык — с улицы потянуло запахом жареного на огне мяса. На столе у них стояли две бутылки коньяка, овощная нарезка.
В этой компании Альбина выглядела как-то невесело, уныло. Зато её подружка Ирина, с которой она в мою бытность поругалась, вела себя игриво и вызывающе. Она искоса поглядывала в мою сторону, стараясь это делать как можно незаметнее. Я пару раз посмотрел на неё равнодушным взглядом и поймал себя на мысли, что в душе ровным счетом не ворохнулось абсолютно ничего.
Ко мне вновь прильнула Ленка.
— А она на тебя таращится! — тихо сообщила она. В ответ я легонько поцеловал её в шею под ушко. Ленка не отстранилась. Альбина вспыхнула, покраснела. А с её-то белой кожей это было очень заметно.
— А вы что, — вдруг спросил Севка, — опять пара?
— А мы всегда были парой, — вызывающе громко сообщила Ленка.
— Ё-моё! — удивился Севка. Мишка едва сдержал улыбку.
— Исключительно в целях конспирации, — добавил я. — Вон Мишка знает!
Мишка многозначительно кивнул. Майка смотрела за нами, открыв рот. Можно было со стопроцентной уверенностью утверждать, что об этом завтра же, нет, сегодня вечером будет знать весь поселок Химик.
Альбина демонстративно прильнула к Алику, что-то шепнула ему на ухо. Алик что-то гыркнул по-своему, обхватил её, смачно поцеловал в губы. Его друзья-джигиты одобрительно загоготали, как гуси. Альбина украдкой вытерла губы салфеткой.
— Ну, пойдём? — спросила Верка. — Ой, мальчики-девочки, я такая пьяная…
Мы встали, махнули на прощание ребятам с 49-й школы, вышли на улицу. Я шел последним. Оглянувшись, я прищурился и чисто из озорства многозначительно, но едва заметно кивнул Альбине. Она испуганно широко раскрыла глаза.
Несмотря на предстоящие экзамены и требования maman отложить все дела и учиться, учиться и еще раз учиться, я вечером в пятницу поехал в Кочары. Видя мою неуступчивость, маман вздохнула и поехала со мной.
Я вёз с собой подрощенные саженцы сосны, купленную в цветочном магазине розу в горшке (презент для Еремеича, за неделю в неё столько «живой» энергии пополам с конструктами вложил!), саженцы малины, еще не обработанные магией, и, конечно же, гостинцы для всех, начиная от домового и банника и заканчивая соседями по деревне.
Приехав в деревню, я первым делом сходил на зады, отнес лесовику буханку черного хлеба, поздоровался с ним.
— Завтра будем делами заниматься, Силантий Еремеевич, — сказал я. — Сегодня поздно уже.
Лесовик согласился со мной и пропал.
Дома ждал сюрприз. Заглянувший на огонек Селифан объявил, что вернулась его Жулька, пропавшая по осени, да не одна, а с двумя подрощенными щенками. Один пошел весь в мать, второй же выглядел настоящим волчонком.
— Возьмешь себе? — предложил оборотень.
— С удовольствием! — согласился я.
Маман отнеслась к этому скептически против:
— Мы уедем, кто за ним смотреть будет?
— Селифан посмотрит, — ответил я. — До следующих выходных.
— А дальше?
— Дальше видно будет!
Я не стал ей напоминать, что после окончания школы решил окончательно переселиться сюда, в деревню. Зачем раньше времени нервировать?
