— Иван Георгиевич! Здравствуйте! Зинаида Михайловна беспокоит. От вас пришел молодой человек по имени Антон… Ковалев? Возможно. Просто уж очень молодой, я на всякий случай позвонила убедиться. Да? Спасибо большое. Буду рада видеть вас у себя в гостях. До свидания.
Директор повернулась ко мне. Вид у неё был, как у гренадёра перед штыковой атакой на пулемёты.
— Лечи! — решительно сказала она. — Три тысячи я сейчас возьму из кассы. А вместо двух тысяч я предлагаю тебе возможность приобретать дефицит по госцене.
— Ну, нет у меня пяти тысяч! — взмолилась она. — Нету, понимаешь?
И тихо добавила:
— Мне и эти три тысячи придется одалживать…
Я махнул рукой:
— Хорошо. Мне нужно полстакана воды…
Я решил провернуть с ней тот же фокус, что и с евреем-фарцовщиком.
— Кружку крепкого черного сладкого чая и шоколад.
— И всё?
Зинаида Михайловна по телефону вызвала Клаву, отдала ей распоряжения по всем затребованным мной вещам, включая деньги.
— Что дальше?
— Сейчас она всё это принесет, — сказал я. — Вы ляжете на диван, и я буду колдовать…
Я указал на кожаный диван, стоящий у стены.
— Мне раздеться? — растерянно спросила Зинаида Михайловна.
Я было засмеялся, но, увидев её обиженное лицо, немедленно прекратил.
— Нет, раздеваться не надо…
Исцеление Зинаиды Михайловны прошло неожиданно легко. Она выпила полстакана воды во время наложения на неё «айболита», послушно легла на диван. Я погрузил её в сон и приступил к «процедурам». Оказалось, что еще одного «айболита», правда, с увеличенным объемом «живой силы» и «хвоста ящерицы» ей вполне хватает. Заклинания энергично принялись за работу без моего участия. Краснота в районе сердца и в области паха быстро сошли на нет. Ну, а эффект от регенерации она почувствует в ближайшие дни.
Я разбудил её. Зинаида Михайловна тут же села, одёрнула юбку, схватилась рукой за пах, поспешно отдёрнула руку и покраснела.
— Есть хочется, — жалобно сказала она.
— Организм потратил много сил на выздоровление, — пояснил я. — Вот и стремится восстановить. Не вздумайте сдерживать себя. Всё «сгорит». Лишний вес не наберёте.
Я выпил чай, хотя на этот раз в необходимости в восстановлении сил не ощущал. Шоколад сунул в карман.
— Съем по дороге, — сказал я.
— И это всё? — прислушиваясь к своим ощущениям спросила Зинаида Михайловна.
— Я вам завтра позвоню, — ответил я. — Расскажете, как будете себя чувствовать. Только предупреждаю. У вас вставные и запломбированные зубы начнут выпадать. Не беспокойтесь. Будут расти новые, свои.
— Да ладно? — не поверила она.
— Завтра позвоню, расскажете тогда, — засмеялся я.
За эти три предновогодних дня я Альбину видел всего один раз. Да и то, это я к ней зашел вечером после похода в ЦУМ, в районе восьми часов, а не она ко мне, как обычно.
Алька была в плохом настроении, мрачной, невеселой. Дала себя чмокнуть в щечку, но отвечать не стала, отмахнулась.
— Ты чего такая скучная? — я обнял её за талию, попытался привлечь к себе. Она упёрлась мне ладошками в грудь.
— Что-то случилось? — обеспокоился я. Она отмахнулась, пошла на кухню, спросив оттуда:
— Чай будешь?
— Буду, — ответил я.
Моими стараниями объем посуды у неё значительно увеличился. Алька где-то раздобыла обеденный сервиз на 12 персон, потом чайный сервиз. Теперь она заваривала чай в красивом фарфоровом чайнике ленинградской фабрики. Для кофе я ей подарил настоящую старинную медную турку, купленную мной на толкучке.
— Ты можешь мне сказать, что стряслось, а? — продолжал я её пытать.
Альбина села напротив меня, подпёрла подбородок руками. Её глаза были полны слёз. Казалось, ещё мгновение, и она разревется.
— Давай, колись, принцесса! — немного грубовато приказал я. — Если у тебя проблема, будем её решать.
— Мы вчера с Ириной в кафе ходили, — начала она. — Я хотела отметить… Ну, что ты меня выручил. Вот!
Я напрягся. Начало прозвучало достаточно многозначительно.
— Посидели в кафе, — плаксиво продолжила Альбина. — Выпили. Ирка вся никакая, вся в соплях. И молчит, ничего не говорит, не объясняет. Поехали к ней домой. Она там и рассказала. В общем…
Альбина вдруг заревела. От неожиданности я поперхнулся чаем, пролил горячий напиток на грудь, посадив пятна на свитер.
— Блин! Блин! Блин!
Я быстро сорвал свитер с себя.
— Чуть не обжёгся!
— Прости! — Альбина заревела еще громче, вскочила и бросилась мне на спину.
— Ладно, постираешь, — улыбнулся я. — Я-то не умею. Придётся тебе.
Усадил её на колени, прижал к себе.
— Давай дальше, плакса!
— У Ирки жених был с Кавказа, — Альбина вытерла слёзы. — Он здесь розами торговал. Она говорила, замуж её возьмет. Так ухаживал красиво. А потом вдруг бросил её, уехал к себе. А Иринка…
— Беременная что ли? — перебил я.
— Хуже! — всхлипнула Альбина. — У неё сифилис! По всем признакам сифилис.
— И что? — не понял я.
— Как ты не понимаешь? — взвилась она. — Это всё, это клеймо на всю жизнь! Поставят на учёт, в милицию вызовут, на работу сообщат. Замуж не выйдешь! Да еще две недели минимум лежать, лечиться в кожвендиспансере. Ирка чуть не повесилась, когда узнала…
— Откуда она узнала? — удивился я.
