Звонок раздался совсем неожиданно. Maman из своей комнаты недовольно крикнула:
— Кто там припёрся? Антон, посмотри!
Время было одиннадцать вечера. Я едва открыл замок, как дверь распахнулась, мне на шею бросилась Альбина. Она обняла меня, принялась целовать — в губы, щеки, даже в нос попала. И от неё ощутимо пахло вином, и мне это было неприятно. Я терпеливо выждал, когда она закончит, чуть отстранил её от себя и ехидно спросил:
— Ну и где мы были? Где шлялись?
Альбина обиженно поджала губы, толкнула меня в грудь.
— Что, мне теперь с девчонками и посидеть нельзя?
— Я к тебе заходил после школы, — сообщил я. — Тебя уже не было.
— Ну и что? Я ж говорю, как проснулась, поехала к подружке. В кафешке посидели, потом домой поехали. А ты что, ревнуешь? — она игриво улыбнулась и снова быстрым поцелуем чмокнула меня в губы.
— Поздно уже, — я устало отстранился. — Ты-то выспалась, а я ухитрился в школу сходить, да еще и по делам помотаться.
— Я тебя поблагодарить зашла, — обиженно заявила Альбина, — а ты…
Она толкнула меня ладонями в грудь, развернулась и вышла, хлопнув дверью.
— Я ещё и виноват! — я пожал плечами, зевнул. Действительно, жутко хотелось спать. Я направился в свою комнату.
Следующие дни были заполнены предновогодней суетой. В школе занятия заканчивались третьим уроком, после которого нас, десятиклассников, распускали по домам.
Недолго думая, я в качестве новогодних подарков решил приобрести для отца, maman, Альбины и Мишки с Андрюхой дефицитные кожаные перчатки, которые крайне редко появлялись на прилавках магазинов. Да и стоили они не так уж дорого — от восьми до пятнадцати рублей. Размеры я примерно знал.
С этой целью я сразу после уроков на следующий день поехал в ЦУМ «Весна» к Зинаиде Михайловне. Увидев меня, директор, не вставая из-за стола, махнула рукой в сторону двери, рявкнув:
— Я занята!
— Добрый день, Зинаида Михайловна! — поздоровался я. — Вы меня забыли?
— Не забыла, — по-прежнему сурово ответила она. — Только у вас, молодой человек, лимит на посещение закончился.
Дистанцируясь, она назвала меня на «вы», несмотря на мой юный возраст.
— Вам привет от Воронцова, — сказал я. — Иван Георгиевич просил вас меня обмундировать.
Этой фразой я вверг её в немалое удивление.
— Далеко пойдёте, молодой человек! — заметила она. — Не ожидала, что у вас такой уровень связей. Интересно, с кем вы еще добрососедские взаимоотношения поддерживаете?
— Я, пожалуй, промолчу, Зинаида Михайловна, — улыбнулся я. — Пусть сюрпризом будет.
— Надеюсь, приятным? — спросила она без улыбки.
— Обещаю, — ответил я.
— Ладно, что вы хотели? — отрезала она, продолжая сохранять дистанцию.
— Зинаида Михайловна, я хотел бы приобрести шесть пар кожаных перчаток для подарков на новый год, — сказал я. — Три пары женских, три мужских. Женские размеры: 6,5 и две пары по 7,5. Мужские две пары 9-го размера, одна пара 10-го.
Женские предназначались Альбине, maman и нынешней жене отца Катерине. Мужские — отцу, Мишке и Андрюхе. Думаю, это будет отличным подарком.
Зинаида Михайловна подняла трубку телефона, набрала три цифры («внутренний!» — догадался я), скомандовала:
— Клава, зайди!
Зашла сотрудница в форменном халате с вышивкой на груди «ЦУМ ВЕСНА», поздоровалась со мной.
— Принеси шесть пар перчаток кожаных, — попросила директор. — Женские 6,5 размер и две 7,5. Мужские две «девятки», одну «десятку». Всё?
Она посмотрела на меня.
— А можно мне нормальные зимние сапоги? — попросил я. — 43-й размер.
— Принеси немецкие, — улыбнулась Зинаида Михайловна. — Из спецсекции коричневые «Кэмэл».
Я промолчал. А что сказать? Немецкие сапоги «Кэмэл»! Я про такие даже не слышал. Должно быть круто. И тут же подумал, что если в школе не утащат.
Клава принесла две коробки: обувную и простую картонную. Первым делом я посмотрел перчатки. Класс! Тонкая черная кожа, аккуратные швы. С удивлением обнаружил этикетки-лейблы, на которых прочел «made in Italy». Потом потянулся к сапогам.
— Маломерки, — предупредила Клава. — Я 44-й принесла.
44-й размер мне оказался впору. И сапоги сами по себе понравились. Зинаида Михайловна незаметно кивнула Клаве, та тихонько выскользнула из кабинета.
— Берешь? — усмехнулась Зинаида Михайловна.
— Беру, — решительно ответил я.
— Считаем!
Сумма неожиданно оказалась небольшой — всего 120 рублей. Я вопросительно взглянул на директора. Она улыбнулась и ответила:
— Когда за тебя просил Гера, это одна цена. А когда просит полковник милиции, да еще и заместитель начальника УВД — совсем другое дело. Тогда вещи идут по номиналу.
— Спасибо! — поблагодарил я, отсчитывая нужную сумму, подумал и решился. — Так вы с Герой разговаривали насчет своего диабета?
Дополнительный заработок мне сейчас бы совсем не помешал. Если уж с Гершелем Самуэльевичем гешефт не получился.
— Я тебя не понимаю, — нахмурилась Зинаида Михайловна. — С чего это я должна с ним свои болячки обсуждать? Ты своей головой думаешь?
— И не надо, — кивнул я. — С ним теперь это бесполезно.
— Я тебя не понимаю, — повторила она. Она уже перешла со мной на «ты».
