— Есть явиться к двум часам, — согласился я и задумался. Для Зинаиды Павловны у меня подарка не было.
Так же не было подарка и для тёти Маши, к которой я тоже намеревался заглянуть сегодня вечером. Но здесь было проще. Я решил сварганить ей что-нибудь из продуктового набора — палку колбасы, бутылку вина, банки шпрот и икры, конфеты там…
Забегу вечерком перед самым новым годом и к отцу с Катериной — тоже вручу подарки — кожаные перчатки. А потом к ребятам.
Следующий звонок был Денису. Поздравить с наступающим он не дал. Сразу заявил:
— Здорово, что ты позвонил! Короче, сразу после нового года я к тебе приеду по твоему вопросу. Не первого января, конечно, а второго или третьего. Понял? Права тебе просто так никто не даст, и мы в том числе. Но я тебе привезу товарища, который тебя недельки две-три поднатаскает тебя ездить, поучит правилам на ходу, так сказать. Потом получишь права. Уяснил?
Я поздравил его с новым годом. Он вздохнул:
— Вот ведь, так ты ко мне на пироги и не зашёл…
— А давай зайду? — предложил я. — Как раз второго или третьего?
— Договорились!
Я ему продиктовал свой телефон.
Третий звонок был Шишкину. Вениамин Вениаминович тоже оказался на месте — на работе. Моему поздравлению он, кажется, обрадовался.
Четвертый — Степану Никифоровичу Коломойцеву. Всё-таки он не раз помогал мне. Моему звонку он удивился и обрадовался. Поздравил в ответ меня, мою maman.
— Карандаши пригодились? — спросил я. Он замолчал, потом, видимо, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего, ответил:
— Да. Ты меня выручил. Антон, если тебе не трудно, выбери, пожалуйста, время. Мне с тобой поговорить бы надо, обсудить кое-что.
— Без проблем! — преувеличенно радостным голосом отозвался я. — Числа третьего-четвертого я позвоню и договоримся.
— Хорошо, — осторожно сказал Степан Никифорович.
Maman приехала не одна, а с Юр Юричем. Толстячок-живчик, как с равным, поздоровался за руку со мной. И направился мимо меня в мою комнату. Я хмыкнул и пошел вслед за ним.
— Давай здесь у тебя пока посидим, пока мать суетится, — предложил он, развалившись на моем диванчике. Я не стал возражать. Диван я всегда заправлял, убирая каждое утро постельное белье.
— С Альбиной будешь новый год встречать? — спросил он и хитро улыбнулся. Дверь в комнату я прикрыл на всякий случай. Я неопределенно пожал плечами, чтобы ответ можно было трактовать, как угодно.
— Молодец! — кивнул он, додумывая ответ за меня.
— А завтра как? Посидим по-семейному?
— На завтра меня уже в гости позвали, — ответил я.
— Ничего, отменишь, — беспардонно заявил он. — В другой раз сходишь!
— В другой раз могут не пригласить, — усмехнулся я.
— Вон оно как! — удивился он. — И кто, если не секрет?
— Секрет, — развел руками я. Он замолчал и, кажется, обиделся. В комнату заглянула maman — веселая, радостная, улыбающаяся — давно её такой счастливой не видел. В цветастом кухонном переднике — где она его откопала?
— Ну, как, не скучаете без меня? Может, чаю попьем, а?
— Лучше кофе! — отозвался я.
— Ого! — обрадовался и оживился сразу Юр Юрич. — А есть?
— Есть!
Я прошёл на кухню, достал кофемолку (интересно, как там Кеша?), насыпал зерен, включил. Высыпал порошок в турку, залил холодной водой, поставил на огонь.
— Какой запах! — восхитился Юр Юрич и повернулся к maman. — А ты никогда не говорила, что у тебя кофе есть! Всё чаем да чаем меня угощаешь.
Кофе вскипел. Я разлил пахучий напиток через мелкое ситечко по чашкам. Себе и maman с молоком и сахаром, Юр Юрич схватил себе чашку сразу, я туда не успел ничего добавить.
— Высоконравственные люди пьют кофе чистым, — заявил он. — Без молока, без сахара…
— И без кофе, — успела вставить maman.
— … чтобы почувствовать настоящий вкус напитка! — не обращая внимания на её реплику, закончил он.
Мы выпили кофе. Maman ушла к себе переодеваться, а Юр Юрич снова попёрся ко мне в комнату. Я поплёлся за ним.
На моё счастье maman переодевалась не очень долго, минут 40. Она вышла в вечернем платье, которого я раньше не видел, накрашенная, благоухающая знакомыми духами.
— Я готова! — заявила она Юр Юричу, буквально пускающему на неё слюнки. Еще бы! В результате моей «терапии» maman выглядела максимум на 30 лет, обладала стройной фигуркой со всеми соблазнительными для мужчин элементами — узкой талией, высокой грудью, упругими бёдрами, а также гривой густых русых волос. Сказка, а не женщина! Для неказистого Юр Юрича это была находка.
— Салаты в холодильнике, — maman повернулась ко мне. — Колбасу, сыр нарежешь сам. Много не пейте. Бутылочку шампанского и хватит. Понятно? Утром буду.
— Смотри у меня! — шутливо поддержал maman Юр Юрич, пригрозив мне пальцем. Его жест вызвал у меня раздражение. На замечание захотелось ответить чем-то грубым, но я сдержался.
— Идите уже… — махнул я рукой.
Как только они ушли, я набрал номер рабочего телефона Альбины. Никто трубку не взял. Я вышел на лестничную площадку, позвонил ей в квартиру. Постоял, подождал. Увы, Альбина отсутствовала. К горлу подступил комок.
Прежде чем уехать в «Химик», я еще пару раз подходил к двери. Бесполезно, моей девушки не было.
