— Ну что, ма? — я вышел в прихожую. — Дозвонилась?
— Сейчас приедут! — maman облегченно вздохнула.
— Думаешь, если они приедут, то сразу бросятся на поиски и тут же найдут? — скептически усмехнулся я. — Как бы нафиг не послали. Кто мы ей?
Я развел руками.
— Только лишь соседи…
— Антон! — сердито сказала maman. — Почему у тебя такие дурацкие мысли? Как ты можешь такое думать?
— Мэм, не будь наивной! — усмехнулся я. — Вспомни хотя бы ситуацию с цыганвой! Ладно…
Я махнул рукой.
— Не буду спорить, сама увидишь!
Наряд приехал достаточно быстро, минут через 15 после звонка: возрастной толстый капитан с замученным взглядом (типа, век бы вас не видеть заявителей!) и не застегивающимся на пузе кителем и молоденький, не старше 25 лет, улыбчивый сержант. Они, не разуваясь, попёрлись было в зал, но я упрямо, едва не хватая их за рукава шинелей, которые они снимать не пожелали, потащил их на кухню.
Как я и предполагал, капитан, по-хозяйски усевшийся за обеденный стол, выслушал maman, делая вид, что что-то записывает в блокнот, поинтересовался:
— А кем она вам приходится?
Узнав, что никем, просто соседкой и подругой, едва скрывая радость от этой новости, развел руками:
— Мы заявления о пропаже людей принимаем только от близких, родственников или от руководителей предприятия, где они работают.
Maman попыталась возмутиться, но он её оборвал:
— Вы ей никто. Это, во-первых. Во-вторых, работа по заявлениям о пропавшем лице начинается только по истечении трех суток. Это установлено законом. Вам ясно?
Maman что-то хотела сказать, но тут вступил в разговор сержант:
— Будете возмущаться, составим протокол о ложном вызове. Привлечем вас к административной ответственности.
Maman ошеломленно замолчала.
— Заявление вы обязаны принять в любом случае, — влез в разговор я. — Здесь речь идёт не о пропаже, а о похищении человека.
— Ты кто такой, малец? — презрительно спросил, словно сплюнул, капитан.
— Я её друг, — ответил я. — Если не верите, давайте спросим у полковника Воронцова Ивана Георгиевича. Сейчас ему позвоним на работу или домой и спросим.
Я сходил в прихожую, взял аппарат, принес его на кухню, благо позволяла длина шнура, снял трубку телефона, поднес палец к наборному диску.
— Ладно, — поспешно махнул рукой капитан. — Пишите!
Maman взяла ручку, лист бумаги. Пока она писала, капитан повернулся ко мне:
— Вы откуда Ивана Георгиевича знаете?
Он уже стал называть меня на «вы»! А то — «малец»…
— Да дружим мы с ним, — отмахнулся я и, наклонившись к уху милиционера, шепнул:
— Альбина Федоровна — племянница Воронцова…
— Ё-моё! — так же шепотом отозвался капитан. — Правда, что ли?
— Точно! — подтвердил я. — Калугин в курсе.
Капитан нахмурился, переглянулся с сержантом.
— М-да… Дела… Ему ж доложить надо… Воронцову.
— Обязательно, — кивнул я. — И немедленно принять меры к розыску.
Капитан вздохнул, опять скривился, сложил папку, встал.
— А расписку? — словно невзначай поинтересовался я.
— Какую расписку?
— О приеме заявления.
Капитан снова разложил папку, вытащил какую-то книжку с отрывными листочками, похожую на гаишную книжку с квитанциями штрафов, написал на ней несколько строчек, расписался, оторвал и выдал — мне. Мне, а не maman!
— Спасибо! — поблагодарил я.
Милиционеры ушли. Мы проводили их до лестничной площадки. Maman хотела что-то у них спросить, но не успела — слишком уж быстро они выскочили на улицу. Вполне возможно, чтобы как раз избежать лишних расспросов.
— Ну, и что, мэм? — удрученно хмыкнул я. — Думаешь, они прямо сейчас бросятся на её поиски?
Maman смолчала, смахнула слезу с глаз и ушла на кухню. Я направился вслед за ней, но догонять и утешать не стал, а стоя в дверях, попросил:
— Мамуль, ко мне в зал 15 минут не входи и меня не беспокой ни под каким предлогом. Ладно?
Она повернулась ко мне, испуганно посмотрела мне в лицо:
— Почему?
— Буду Альку искать…
Я заперся в зале, на всякий случай защелкнув щеколду. Как заселился, так сразу и прикрутил шурупами с внутренней стороны небольшой засовчик-щеколду. Особой преградой для вхождения в зал она отнюдь не была, а служила скорее предупреждением, что меня не стоит сейчас беспокоить.
Наложение конструкта поиска по крови требовало погружения в Астрал. Сначала я уколол себе палец иглой, выдавил капельку крови на засохшую кровь Альбины, наложил на платок заклинание поиска, зажал его в руке и скользнул в Астрал.
Сидя за воображаемым столом, я представил себе карту города. Красной точки — разыскиваемого носителя крови — на карте не нашлось. Я удивился. Даже если объект был мёртв, он всё равно был бы. Я вздохнул и мысленно стукнул себя по лбу за недогадливость — её в городе просто не было. Я представил себе карту области. Вот теперь красная точка светилась где-то на окраине области, километрах в ста пятидесяти. Я увеличил карту в районе место нахождения. Какая-то деревня непонятная, строения. В одном из них и находилась моя Алька.
